Взрослая жизнь - Луиза Мэй Олкотт

– Но я, честное слово, не имел в виду ничего серьезного, – медленно продолжал Том, как будто добравшись до самой трудной части истории. – Просто все флиртовали, ну и я тоже. Доре это, похоже, пришлось по душе, она вроде как этого и ждала – ну а я решил проявить любезность. Она считает, что я человек дельный, – а вот Нан так не считает, и мне приятно было, что после стольких уколов меня наконец-то оценили. Да, очень приятно, когда тебе целый день улыбается славная девушка, мило краснеет, когда ты говоришь ей что-то остроумное, радуется, что ты пришел, печалится, когда ты уходишь, восхищается всеми твоими поступками, заставляет тебя почувствовать себя мужчиной и вести себя наилучшим образом. Очень приятно такое обращение, и любой воспитанный, обходительный человек, безусловно, заслуживает именно такого, а не нахмуренных бровей и ушатов воды год за годом и чтобы его выставляли дураком за самые его благие намерения, потому что у него верное сердце и он любит девочку еще с детских лет. Да уж, это совершенно нечестно, и я такого не потерплю!

Том разгорячился и обрел дар красноречия, вспомнив о нанесенных ему обидах; вскочив, он зашагал по комнате, мотая головой и пытаясь, по привычке, ощутить душевные терзания – но с изумлением понял, что сердце совсем не болит.

– И я бы не потерпела. Забудь о старом увлечении, ибо оно прошло, отдайся новому, ибо оно искренне. Но как же дошло до предложения, Том, – а ведь ты его сделал, если ты помолвлен? – спросила миссис Джо, которой не терпелось услышать развязку истории.

– Это вышло случайно. Я ничего такого не имел в виду, во всем виноват осел, а мне, видите ли, никак было не выкарабкаться из этой переделки, не задев чувств Доры, – начал Том, поняв, что настал неизбежный момент.

– То есть, я так понимаю, в ситуации принимали участие два осла? – уточнила миссис Джо, предчувствуя нечто забавное.

– Не смейтесь! Звучит комично, знаю; но все могло кончиться совершенно ужасно, – мрачно отозвался Том, хотя глаза его блеснули, подтверждая, что романтические испытания не до конца заслонили от него смешную сторону дела.

– Девушкам очень нравились наши новые велосипеды, а мы, понятное дело, хвастались ими напропалую. Возили их покататься, и, как правило, с большим успехом. Так вот, однажды Дора сидела на багажнике, мы катили по ровной дороге, и тут откуда ни возьмись появился дурацкий старый осел. Я думал, он подвинется, а он встал как вкопанный, и тогда я его лягнул; а он меня тоже лягнул в ответ, и все мы рухнули кучей, включая и осла. Ну и история! Я думал только о Доре, а у нее случилась истерика: то есть она сперва смеялась, потом рыдала, этот негодник ревел, а я совершенно потерял голову. Да и кто бы не потерял – девушка всхлипывает посреди дороги, я утираю ей слезы и молю о прощении, еще даже не зная, переломала она кости или нет. Я назвал ее «дорогая», да так и молол бог весть что, пока она не успокоилась и не сказала с таким особенным взглядом: «Я тебя прощаю, Том. Помоги мне встать, и поехали дальше».

Разве не милые слова после того, как я уронил ее дважды? Меня это тронуло до глубины души; я ответил, что готов крутить педали до конца жизни, если мне дозволят везти такого ангела, и… в общем, сам не помню, что наговорил; и вы даже представить себе не можете, как я удивился, когда она обняла меня за шею и прошептала: «Том, счастье мое, с тобой мне не страшны даже львы на дороге». Она могла бы сказать «ослы», только она говорила серьезно и решила не оскорблять моих чувств. Она очень деликатна, но вот теперь на руках у меня сразу две любимые девушки – та еще переделка.

Выдержка мисс Джо иссякла окончательно, и она хохотала над этим таким характерным для Томми эпизодом, пока слезы не заструились по щекам; бросив на нее полный укора взгляд, после чего хохот стал только заливистее, Том восторженно взревел, да так, что комната заходила ходуном.

– Томми Бэнгс! Томми Бэнгс! Ну кто, кроме тебя, может вляпаться в такую историю? – воскликнула миссис Джо, слегка отдышавшись.

– Да, куда ни кинь – везде клин; меня ведь теперь засмеют до смерти? Придется на некоторое время уехать из доброго старого Плама, – отвечал Томми, вытирая пот со лба и пытаясь полностью осознать опасность, в которой оказался.

– Это ни к чему; я тебя поддержу, потому что, на мой взгляд, это лучшая шутка года. Расскажи, однако, чем все закончилось. Дело серьезно или речь идет просто о летнем флирте? Я такого не одобряю, но мальчикам и девочкам свойственно играть с острыми предметами и ранить себе пальцы.

– Ну, Дора считает, что помолвлена, и немедленно написала об этом родным. Не мог же я возразить, раз она отнеслась к делу с такой серьезностью и торжественностью и если она так счастлива? Ей всего семнадцать лет, ей никогда еще никто не нравился, и она уверена, что все будет хорошо; кроме того, наши отцы знают друг друга, мы оба из состоятельных семей. А я так опешил, что сказал: «Да ну, не можешь ты меня любить по-настоящему, ведь мы так мало знакомы!» – она же ответила от всего своего нежного сердечка: «Я люблю тебя всей душой, Том; ты такой жизнерадостный, добрый и честный – как тебя не любить?» Что мне после этого оставалось, кроме как сделать свое там пребывание для нее счастливым и положиться на удачу, – потом все это как-то да выправится?

– Да, в этом весь Томми с его характерной беспечностью. Надеюсь, ты незамедлительно поставил в известность своего отца.

– Разумеется, написал ему, изложил все в трех строках. Вот так: «Дорогой папа, я помолвлен с Дорой Уэст, надеюсь, она для нашей семьи подходит. Мне она подходит дальше некуда. Искренне твой, Том». Папа не расстроился – вы же знаете, что Нан ему никогда не нравилась, а Дора устраивает по всем статьям.

Судя по виду, Том очень гордился своим тактом и вкусом.

– А как Деми отреагировал на это торопливое и потешное ухаживание? Не опешил? – спросила миссис Джо, удерживаясь, чтобы снова не рассмеяться – она думала про то, как неромантично должны выглядеть осел, велосипед, мальчик и девочка, лежащие кучей в дорожной пыли.

– Вовсе нет. Проявил большой интерес и доброту; поговорил со мной по-отечески, сказал, это очень полезно, чтобы остепениться, вот только я должен быть честным и с ней, и с собой и