Отец Сережа - Марина Евгеньевна Чуфистова

смотрел на Котовского и пытался понять этого человека. Как так вышло, что он стал так в нем нуждаться. И как так вышло, что только с появлением в его жизни Машеньки смог осознать эту свою зависимость. Дубров считал Котовского сыном, которого Бог по ошибке отдал другим родителям. Они хорошие люди, насколько знал Дубров, но не разглядели талантов своего ребенка, не смогли их правильно развить.

– Как Москва? – заговорил Дубров.

– Процветает, как всегда.

Дубров смотрел на него из-под уставших век. Они вдруг потяжелели. Он никогда не думал, что будет робеть перед подчиненным. Но, по правде, он и не думал, что ему когда-нибудь вообще придется о таком говорить хоть с кем-то.

– У тебя могут быть проблемы, – начал Дубров. – Ты понимаешь, о чем я?

Котовский понимал.

– Если это всплывет, ты сядешь, а я понесу репутационные потери. Этого нельзя допустить.

Котовский молчал. Он впервые не знал, что ответить.

– Саша, ты же знаешь, ты мне как сын. И я сделаю все, чтобы тебя защитить. Но мне нужны гарантии, что ты не наследил. Эта…

– Не надо, Владимир Маркович, – сказал Котовский и встал. – Вам не о чем беспокоиться. У меня все под контролем.

Котовский сказал это холодно, даже враждебно. Дубров почувствовал, как краснеет шея. В боку закололо.

– Под каким контролем? – начал кричать он. – Копали под тебя, а нарыли на меня! Это ты называешь контролем?

Котовский не двигался. И лицо его ничего не выражало. Это и пугало, и приводило в бешенство.

– Я тебя, гниду, раздавлю, если ты сегодня же не решишь этот вопрос.

У Котовского покраснели уши.

– Ты меня понял?

– Да, – тихо ответил Котовский.

– И, ей-богу, я тебя из-под земли достану, если попытаешься меня нагреть. Свободен.

Дубров сел обратно и приложил руку к груди, пытаясь унять сердцебиение. Давление подскочило, он это и без тонометра чувствовал. Дверь снова приоткрылась, Лилиана испуганно спросила:

– Пап, ты идешь ужинать?

– Пошла с глаз моих!

– А я что сделала? – Ее плаксивый голос раздражал.

– Дурой родилась!

Лилиана захлопнула дверь так, что стекла на шкафах и окнах дрогнули. Дубров остался сидеть. По крайней мере, она не слышала сути разговора. Только крик. Он дышал, как учила их йогиня, по квадрату. Несколько таких циклов, и давление придет в норму. Нельзя было срываться. Не на дочь. Она ни в чем не виновата. Невинная душа пришла в этот мир, чтобы радовать папочку. После Павла Дубров уже понимал, что дети не самое лучшее, что у него получается. А потому больших надежд на Лилиану уже не возлагал. И дочь росла, как самый нежный комнатный цветок. И выросла в ту, кем стала. Может, заставить Котовского жениться на ней? Ведь не просто так она среди ночи бегала к нему, думая, что папа не узнает.

Котовский столкнулся в коридоре с Лилианой. Она о чем-то спросила, но Котовский не ответил. Нужно быть осторожнее. Нельзя теперь проколоться на ерунде.

Он сначала пошел к дому, но потом понял, что, скорее всего, Дубров выместит гнев на домашних и Лилиана прибежит к нему. А он не был уверен, что сможет ее хладнокровно выставить. Не теперь. Теперь нужен священник.

Котовский пришел в храм, когда хор репетировал. Отца Сергия не было среди них. Что-то подсказывало ему, что это не случайно. Он здесь не случайно. Сам Господь его привел в храм в эту минуту. Он взглянул на икону Богородицы. Она снова мироточила. Котовский коснулся пальцем масла, растер обеими руками и помазал за ушами.

Все-таки каким-то невероятным чутьем наделил его Бог. Он вошел в алтарь незамеченным в тот самый момент, когда священник вместе с одноногим Андреем сидели в яме и рассматривали бумаги. Они не слышали Котовского, зато он их прекрасно слышал. Ему действительно везло. И грешно не пользоваться своим везением. Котовский кашлянул. Довольно громко, чтобы все все поняли. Сначала из подпола вылез отец Сергий, довольно спокойный, за ним и Андрей с красным лицом. Стоило бы поучиться у священника выдержке.

– Вы кладовочку примостили? – спросил Котовский.

– Чем могу быть полезен? – спросил отец Сергий.

– Ох, отче, вы даже не представляете, как вы можете быть полезны.

Священник обернулся к Андрею и что-то одним взглядом ему сказал, после чего Андрей закрыл подпол, вернул линолеум на место и вышел, не глядя на Котовского.

– Вы верите в судьбу, отче?

Священник не ответил.

– Я вот верю, – продолжал Котовский. – Еще полчаса назад я собирался умолять вас помочь мне в одном деле.

– Думаю, дело касается Полины? – перебил священник.

Котовский несколько секунд молчал. Откуда он знает? Полина не могла сказать. Да и что она могла сказать. Нечего ведь.

– Если вас это успокоит, я узнал не от Полины, – сказал священник.

Он стоял спокойно, почти покорно, при этом в нем чувствовалась сила, которую Котовский всегда уважал в людях. Мало кто обладал ею. И мало кто восхищал Котовского. Теперь же, глядя на священника в грязном подряснике оттого, что тот копался в земляном погребе, он ощущал этот трепет. Перед властью. Настоящей властью, данной чем-то большим, чем человек. Властью, с которой не каждый может совладать. Но отец Сергий может. Оказалось, что может. Как мог так ошибаться Котовский? Как мог не разглядеть то, что всегда было перед его носом? Все дело в Вике. Она затмила собой мужа. Отвлекла внимание. Защитить хотела?

– Присядьте, – сказал священник. – Вы побледнели.

Котовский сел на предложенный стул. Прислушался. Из храма доносилось пение. Среди голосов он слышал и ее голос. Слабый, чуть с хрипотцой. Манящий. Он любил слушать ее голосовые. В них она рассказывала все, что произошло за день в школе, что потом произошло дома. Когда Котовский только появился в Богданове, в Никольском храме, когда его представили настоятелю отцу Никите и сторожу Антону, которому помогала в тот день дочь высаживать лютики, когда он посмотрел в ее глаза, он понял, что уже не избавится от этого наваждения. Он пытался, правда пытался затмить ее образ другими женщинами. Но все они казались ему гадкими, грязными. Однажды ему показалось, что наваждение прошло. Дубров тогда всячески навязывал Котовскому общество Лилианы. И в какой-то момент он даже увлекся ею. Ему нравилось, как дочь босса пытается влюбить в себя, но ему это быстро наскучило. Иногда он кидал ей кость в виде тайных встреч, на которых ей разрешалось касаться его, массировать. И никакие слезы и мольбы не заставили его изменить принятому решению – дождаться Полю. Сероглазую девочку с красивым голосом и глубинным пониманием его сути. Долгое время он думал, что это увлечение пройдет, стоит только добиться своего. Но Поля его не дождалась. Кто это был? Жалкий айтишник,