Анна. Близкие незнакомцы - Чон Хана

class="p1">К наступлению весны я закончила работу над переводом, которую так долго откладывала на потом. Издательство сразу предложило мне новый заказ. Я охотно согласилась – не в моей ситуации отказываться от работы. Я ходила по однокурсникам и спрашивала: может, где-то надо прочитать лекцию или написать статью, но никто не спешил мне помогать. Приходилось браться за все подряд. Я возвращалась домой поздно вечером совсем без сил. Пустые углы дома, зиявшие словно выбитые зубы, постепенно заполнялись вещами, дочери и моими.

В марте она пошла в школу. Теперь по утрам я будила ее и отводила на занятия. Дочери нравилось ходить в школу, она бежала к друзьям и даже не оглядывалась на меня. А я всегда смотрела ей вслед. В конце концов она уйдет от меня, и мне останется только смотреть на нее издалека. Как я забыла о своей маме, так и она забудет обо мне. Послышался ее смех. Я села в машину и уехала.

Утром в понедельник кафе «Второй этаж» пустовало. Я садилась за столик у окна и смотрела на улицу, словно ждала кого-то, но никто ко мне не приходил. Я была одна и приходила сюда, чтобы побыть в одиночестве. Через некоторое время молодой официант ставил передо мной чашку кофе. Мы перебрасывались с ним парой слов о погоде и новостях. Он ничего не знал обо мне, кроме того что я каждое утро пила кофе в этом кафе, как и остальные пара посетителей. Мы ничего не знали друг о друге, и этот факт приносил чувство облегчения. Слышался звон приборов, перелистывание страниц, бормотание слов на иностранном языке, звук дыхания. Кто-то рылся в сумке, кто-то мог случайно что-то выронить. В какой-то момент эти звуки сливались воедино, растворяясь в пространстве. Сделав глоток кофе, я открыла ноутбук. Ему было много лет, и загружался он довольно долго. Наконец загорелся белый экран текстового редактора.

Уже несколько дней я смотрела в него, но ничего не могла сделать. Что писать? О чем писать? Казалось, все мысли куда-то улетучились. Я не понимала Ли Юми, Ли Юсана и М. Жизнь, изрешеченная ложью и обманом, не могла быть оправдана ни в какой форме. И все же каждое утро я приходила в это кафе и садилась перед ноутбуком. Мне срочно нужны были деньги на ремонт квартиры, на повседневные расходы. Но так же сильно мне нужно было и писательство. Уходя каждый день из кафе, не придумав ни строчки, я чувствовала себя тяжелой и обессиленной, словно напитанная водой губка.

Я сидела, погруженная в собственные мысли, когда внезапно кто-то, проходя мимо, задел мой столик, чашка с грохотом опрокинулась, и остатки кофе пролились. Я вскрикнула и мгновенно подняла ноутбук. Виноватый молодой человек метался в поисках салфетки, бормоча извинения. Все взгляды в кафе разом обрушились на меня. Мне стало неловко, я отвернулась и внезапно встретилась глазами с девушкой, которая стояла вдали зала и смотрела на меня. Она была высокой, с короткими каштановыми волосами, одетая в темно-синий свитер. Отчего-то она показалась мне знакомой. Отвернувшись, женщина взяла кофе и вышла из кафе. Внезапно, сама того не ожидая, я вскочила с места и позвала ее:

– Подождите.

Однако женщина не обернулась. Я поспешила за ней, перейдя практически на бег. Но расстояние между нами не сокращалось. Сквозь толпу прохожих края ее одежды то исчезали, то появлялись снова, словно буй, колышущийся на волнах. В конце извилистой улицы она свернула на парковку. Мартовское солнце отражалось в лобовых стеклах плотно прижатых друг к другу машин и слепило глаза. Женщина села за руль старенького седана и быстро завела мотор. Затаив дыхание, я замерла на месте. Через открытое окно машины виднелся ее профиль. Внезапно мне показалось, что это мужчина. Профиль и линии рта казались одновременно мужскими и женскими. На мгновение водитель машины будто бы посмотрел в мою сторону и в следующую секунду исчез. Я стояла, ошеломленная, наблюдая, как седан удаляется, мигнув задними фонарями. В чувство меня привел гудок машины позади. Через мгновение я уже не могла вспомнить черты незнакомки.

Я медленно вернулась в кафе, будто впала в забытье. Мои вещи никто не тронул. Только вытерли капли кофе. Экран ноутбука все так же горел белым. Я притянула стул, села ближе к столу и, словно следуя за тем человеком, мужчиной или женщиной, стала писать. Руки дрожали. Слишком уж давно я этого не делала.

Самой трудной оказалась первая строчка. Всегда так. Пишешь, стираешь, пишешь, стираешь. И так по замкнутому кругу, пока по счастливой случайности у тебя не родится предложение. Склонив голову над экраном, я осилила первое и перешла к следующему. Черные буквы, словно следы ног, врезались в белый лист. Текст казался нестройным и шероховатым, и все же я продолжала писать. Пальцы отказывались слушаться, но нужно было храбриться. Белый лист не отвергал меня. Радостная, я все глубже погружалась в процесс, постепенно ускорялась. Восторг от легких нажатий на клавиши клавиатуры разливался по всему телу. Стояло утро понедельника. Сквозь прозрачные окна кафе «Второй этаж» мягкими сплошными потоками лился теплый свет.

От автора

Два года назад весной я сняла мастерскую недалеко от нашего дома. Через открытое окно взгляду открывался вид на дворик детского сада, куда ходила моя дочь. Моя жизнь замкнулась на трех точках – квартира, детский сад, мастерская. Но больше всего мне запомнилось не то время, когда я находилась в одном из них, а те моменты, когда приходилось курсировать между ними. Так в пути родилась и эта книга.

Меня всегда привлекали лжецы и мошенники. Их пустые мечты и нелепые желания казались мне сладкими и горькими одновременно – словно они были моими собственными. Я думала, что знаю их. Думала, что я одна из них. Я писала книги, заблуждаясь на этот счет. В один момент ко мне пришло осознание, что я совсем ничего не знаю.

Это мой третий роман. Вторая книга должна быть лучше первой, третья лучше второй. Однако, к сожалению, такие закономерности не всегда применимы к писательству. Каждый раз приходится начинать с нуля. Поэтому единственное, что мне действительно необходимо, это сила. Сила в ногах и мышцах. Чтобы вновь отправиться в путь. Чтобы снова начертить большой и ровный треугольник из мест, куда я хожу, и следовать ему. Все остальное остается доверить небесам. И вот я поднимаю взгляд: над головой в ясном небе медленно проплывают белые, словно вата,