Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

бабкой да отец, то есть Леша. Таня номинально звала себя матерью, жаловалась на головную боль и усталость, лишь бы ей не подсовывали плохо спящую по ночам дочь. А Леша еще и второго хотел! Мечтал о пацане!

Котята недавно открыли глаза. Таня жалела, что не разобралась с ними до этого. Пока котята были слепыми, они не воспринимались одушевленными. Теперь же таращили на нее свои испуганные глазюки с надеждой на любовь.

Наверное, она в чем-то понимала Зефирку, потому и заботилась о котятах вместо нее, как когда-то ее собственные родные отнеслись к ней с пониманием. А потом ничего, втянулась! И когда Ладе было года три, она начала разговаривать и так трогательно вытягивать кукольными губами «мама», Таня заинтересовалась дочерью.

Лишенные матери котята жались друг к другу своими цветными шкурками, пытаясь отогреться и поддержать друг друга, и постоянно спали. Ели и спали, спали и ели. Таня кормила их молоком, сцеживая живительные капли в разинутые розовые ротики, рассматривала окрас, недоумевая, как от одной кошки могли родиться такие разные дети. Два рыжих – как пацаны Редриков, два белых с черными пятнами на лапах, будто вымазались где-то, и один трехцветка – напоминание Зефирке обо всех ее порочных связях.

Раз уж с покосом не сложилось, нужно съездить за продуктами и прогуляться по торговому центру, решила Таня. Там хотя бы кондиционер работает и можно передохнуть от жары. Она натянула джинсы. Сменила футболку на свежую, сунула ноги в сланцы, подхватила джинсовую сумку-шопер, пусть изрядно потертую, но такую любимую, заперла дверь, предварительно проверив, на месте ли кошка. Зефирка с надеждой на перемены в жизни взирала на нее из-под своего угла дивана. Таня дошла уже до калитки, приподнимаясь на цыпочки, выглядывая Влада – что-то сегодня его не было видно.

У машины остановилась, вернулась назад, зашла в сарай и захватила коробку с Зефиркиным приплодом.

– Оставлю вас в городе, может, в зоомагазин сдам, дети греха, – сказала она запищавшим котятам. – Цыц мне! Сидеть тихо!

Она поставила коробку в багажник, села за руль, завела машину, включила кондиционер и, чуть поразмыслив, изучив себя в зеркале, представив вечно накрашенную Веру – та даже в утреннем кружочке в Тудаграм выходила при макияже – полезла в бардачок искать завалявшуюся помаду. Вспомнив, что вроде рано утром Вера уехала на машине, а днем к Владу прибыло такси – она слышала звук подъезжающей машины и решила, что это доставка какая-то, ждала, что он ее на пиво пригласит – Таня подумала, что он, как и она, мог уехать в расположенный рядом городок. Вдруг встретятся, а она как чувырла? Теперь губки подкрасит, и еще посмотрим, Верочка, кто у нас тут с Владом будет тусить… А то ишь, мужика вечно одного бросаешь!

– А они говорят, что климакс! Врут люди! – Таня газанула так, что из-под колес вылетела горсть щебня. Настроение прекрасное! Она точно должна его встретить в городе, хоть пообщаются как люди, на нейтральной территории. Черт, у нее же котята!

Таня остановила машину на шоссе между их садами и небольшим соседним городком, куда все ездили за продуктами и цивилизацией. Вышла из машины, огляделась, дождалась, когда проедут встречные и дорога в обе стороны опустеет. Достала коробку, вытряхнула на обочину котят, чуть придав им ногой направление движения в траву и, старясь не смотреть в их доверчиво распахнутые глаза, вернулась за руль.

– С Богом, малыши, Господь управит! – вдавила педаль газа, машина дрифтанула, и воодушевленная Таня помчалась в новую жизнь.

Влада она увидела издалека. Такой огненной спутавшейся шевелюры не было ни у кого.

Второй этаж местного ТЦ жил обычной субботней жизнью. Детская площадка в джунглях из сеток кишела пестрой голосистой босоногой малышней – туда пускали только без обуви, а то травм не оберешься! Фудкорт разместил радостно «осиротевших» на пару часов взрослых, активно употреблявших фастфуд вперемешку с цветными коктейлями, щедро украшенными гавайскими зонтиками и дольками сочных апельсинов. «Лодки», несущие на себе суши и роллы, гордо украшали столы. Матери щебетали, перебирая купленные тут же обновки, отцы сгрудились возле большого экрана, где не так давно закончился важнейший матч сезона, а теперь в студии комментаторы вместе с авторитетными болельщиками и гуру футбола наперебой смаковали промахи одной стороны и удачи другой. Судя по тяжелому выражению мужских лиц и припухшим глазам, по жестикуляции, стуку о стойку осушаемых залпом стаканов хмельного пенистого, большинство болело за проигравшую сегодня сторону.

Жилистый, худощавый, в белой растянутой футболке без рукавов и джинсах с низкой посадкой, широченными брючинами-трубами, обтрепанными по низу, Влад сидел обособленно. Перед ним стояли опустошенные креманки от мороженого и около полудюжины пустых стаканов от пива. Он поставил локти на стол, уперся головой в скрещенные пальцы рук, огненные волосы растрепались и касались стола. Краем глаза он посматривал на экран с разбором матча, чуть раскачивался и периодически что-то восклицал, пытаясь найти поддержку у мужской компании, сидящей за соседним столом.

Было во всем его облике что-то настолько мужское и даже звериное – может, эта отчаянная злость, смешанная с чувством безысходности, может, эта необычная львиная шевелюра и привычка постоянно раздирать волосы пятерней, пытаясь зачесать их назад, закидывая голову, являя взору длинную жилистую шею и выпирающий кадык. Таня невольно залюбовалась, настолько Влад не походил на ее Лешу – слишком правильного, слишком простого и слишком рафинированного, несмотря на деревенское происхождение.

Как такой дуре достался такой классный мужик? Таня встала чуть поодаль, наблюдала за Владом и размышляла, в какой момент стоит подойти и как начать разговор, учитывая «трагедию» сегодняшнего дня. Она знала счет, с которым продул ЦСКА, – послушала спортивные новости по дороге, случайно переключив волну. Взгляд ее скользил по загоревшим мышцам плеч и спины Влада, спускался к широкому колену, обтянутому тяжелой плотной джинсой, и перемещался назад. Пальцы, обнявшие запотевший стакан, были тонкими, по-мужски сильными, с ровными вытянутыми пластинками розовых ногтей. Она представила, как ее гладят по шее, спускаясь все ниже, эти чуть загрубевшие подушечки таких изящных и таких мужских рук. Ей стало не по себе, мысли отозвались холодком внизу живота – настолько забытое ощущение, что Таня замерла, прислушиваясь к своему телу: не показалось ли?

– Танюха? – очнулся от своего полудремотного состояния Влад. – Ты как тут?

– Ой, привет! – изобразила удивление Таня, оглядываясь по сторонам в поисках мальчишек, заметив две пустые креманки от мороженого на столе.

– Ты счет видела? – спросил Влад, вытягивая руку вверх, призывая официанта. – Тебе что заказать?

– Видела. Как они так, а? – посочувствовала Таня. Она уже поняла,