Райский сад - Елена Фишер

ехала, тем привычнее становилось находиться в пути. Я пыталась не размышлять. Не думала о том, что «ниссан» мог в любой момент испустить дух. Не думала о том, что, может быть, не найду дом моего отца. О том, что наш выигрыш когда-то будет весь истрачен. Я заперла в сундук все «а-что-если» и выбросила ключ. Но всё равно ещё оставалось достаточно других мыслей. Иногда я думала о бабушке, что она уже наверняка сходит с ума от тревоги. Потом я вспоминала, как она в трясущихся руках перебирает чётки, бормоча молитвы. Я видела, как она кладёт себе в чашку дополнительную порцию сахара, чтобы успокоить свои нервы. Я пыталась стряхнуть с себя муки совести, разглядывая улицы, деревья, дома и небо. Я ждала, как что-нибудь изменится, пока я смотрю из окна. Я была уже так далеко от дома, но всё ещё слишком близко к нему. Временами я поглядывала на компас. Ахмеда этот компас привёл к Богу, а меня, я надеялась, приведёт к морю. А пока не привёл, мне надо было сделать ещё кое-что. У меня не было желания заезжать в город, но какие-то вещи лучше всего можно было сделать именно там.

Мне ещё никогда не случалось красть нечто настолько громоздкое, как спальный мешок. Даже в свёрнутом виде мне было бы тяжело его нести. В рюкзак он не влезал и, конечно, под кофту его не спрячешь.

Я подумала про Лею. Уж ей бы что-нибудь пришло в голову. Она всегда хорошо соображала. Моим лучшим трюкам я научилась от неё.

Всё началось с губной помады.

Я никому про это не рассказывала. Я не хотела, чтобы это дошло до моей матери. Ей было бы за меня стыдно.

– Давай сегодня поедем в торговый центр, – сказала как-то Лея.

Мы сидели у неё в комнате и листали журнал. У меня не было желания ехать в торговый центр. Стояла жара, я была вялой и думала о книге, которая лежала у меня в постели в раскрытом виде.

– Почитаешь сегодня ночью с фонариком под одеялом, – сказала Лея, взяла меня за руку и потянула с собой.

В автобусе мы сели на задний ряд. Лея нарисовала фломастером сердечко на спинке сиденья перед нами, а в сердечко вписала две буквы: Б и Л. В то время я считала нас Тельмой и Луизой[17], в тот момент я верила, что наша дружба будет вечной.

– Только очень юные и очень старые люди верят в вечное, – усмехнулась моя мать, когда я ей про это рассказала.

Теперь я знала, что она была права.

Теперь я знала, что Лея любила меня за то, что я была другая, и вместе с тем она ненавидела меня за это.

По каким-то причинам Лея считала, что я люблю опасность. На самом деле это она была рисковой и наслаждалась, выходя из магазина с сумкой, полной всякой ерунды. Я же хотела просто порадовать свою мать губной помадой. У неё был день рождения, а я была уже слишком большой, чтобы рисовать картинку ей в подарок. Только и всего.

Мы сидели на скамейке у входа в торговый центр. Лея посмотрела мне в глаза. Она могла одним взглядом заставить всю мою кровь собраться у меня в животе. Моё тело просто подчинялось ей. И так я поняла, что сегодня я буду не только наблюдателем.

– Что, волнуешься?

Я кивнула. Перед Леей я не могла притворяться.

– Красть – это всё равно что исполнить фокус. Фокусник делает две вещи одновременно, но зрители видят только одну из них.

– Какую? – спросила я.

Лея засмеялась. Она завела мне локон за ухо. При этом её рука коснулась моей щеки. Рука была холодная на моей тёплой коже.

– Они видят только то, что хочет фокусник. Только отвлекающий манёвр.

Лея пошарила сзади себя, надела солнечные очки и улыбнулась. Мне потребовалось время, чтобы понять. Её рука в моих волосах. Её прикосновение к моему лицу. Я ощупала нагрудный карман моей майки. Он был пуст. Лея вернула мне мои солнечные очки.

– Ну что, готова?

Я кивнула. Сказала себе, что это всего лишь мелкая губная помада, а не ограбление банка. Что моя мать заслужила эту помаду. Я сказала себе то, что говорила Лея: что нет ничего дурного в том, чтобы обокрасть богатых людей. Но правда состояла в том, что я не хотела разочаровать Лею.

Она объяснила мне, что я должна делать. Сперва должна была отвлечь продавщицу я, потом она.

– Ты входишь первая, – сказала Лея. – Я захожу через пять минут после тебя.

В отделе косметики я спросила у продавщицы, какие тени лучше всего подойдут к цвету моих глаз.

– Голубые, – сказала она.

Она нагнулась и принялась искать. Я оглянулась на Лею и обнаружила её у полки с дамскими духами. Всё в ней было таким нежным, она выглядела превосходно невинной: волосы её были слишком мягкими, гораздо мягче моих. У неё были длинные ноги и тонкие запястья. Настолько тонкие, что с них сваливался браслет, который я подарила ей на день рождения. Глаза у неё были голубые, но в середине левого были три маленькие золотые точки. Если я была масло, то Лея была огонь.

Продавщица снова повернулась ко мне.

– Начнём с этих, – сказала она, показывая на одну баночку. Она взяла кисточку и принялась наносить тени мне на веко. Когда я взглянула в зеркало, оттуда на меня смотрела незнакомка. Это выглядело так, будто кто-то влепил мне затрещину.

– А я ищу духи для моей матери, – сказала Лея. Она стояла позади нас, и когда мы к ней обернулись, она улыбнулась продавщице. Быстро, чтобы она не успела возразить, я сказала:

– Хорошо, я беру. Большое спасибо за помощь.

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Я огляделась. Никто на меня не смотрел. Лея попросила продавщицу показать ей духи. А я опустила в карман брюк губную помаду. Это было очень просто. Потом я пошла с тенями к кассе.

Мы встретились снаружи. Лея достала из своего рюкзака два флакончика духов и один отдала мне.

– Это тебе, – сказала она.

Я помедлила.

– Это подойдёт твоему цветовому типу.

Я опрыскала себе запястье.

– Сирийская роза, магнолия и древесина кедра.

Лея была права. Аромат мне понравился.

– А помада при тебе? – спросила она.

Губная помада всё ещё была у меня в кармане. Я достала её. Корпус поблёскивал чёрным.

– Хороший выбор. Шанель – это по-настоящему дорого. – Лея вернула мне тюбик.

– Насколько дорого?

– Тридцать четыре девяносто пять.