Слаще, чем месть - Кейси Уэст

дистанцию между нами, ухватилась за лямки его рюкзака и приподнялась на носочки. На этот раз поцелуй не был страстным, не обжигал язык. Просто легкое и нежное касание губ. Но все тело так и встрепенулось, а кожа покрылась мурашками.

Прозвенел звонок для опаздывающих, и мы оторвались друг от друга.

Мимо, вытаращившись на нас, шли несколько ребят. Среди них был один из друзей Тео, которых я тогда встретила в библиотеке. Скользнув взглядом от Тео ко мне и обратно, он разразился смехом. Я отвела глаза.

– Ты тоже не рассказал друзьям? – спросила я.

– Рассказал, – ответил Тео. – Но никто не поверил.

– Почему?

– После того как ты удрала из библиотеки, они сделали вывод, что ты от меня не в восторге. Ну, технически так оно и было.

Я засмеялась:

– Да уж, в тот день я точно была от тебя не в восторге.

На его лице появилась ухмылка.

– Увидимся позже?

– Ага.

Тео пробормотал что-то насчет Дженсена – что именно, я не разобрала – и ушел. Я огляделась кругом, но Дженсена нигде не было. Наверное, Тео, как и я, хорошо понимал: учитывая засилье сплетников в нашей школе, Дженсен узнает о нашем поцелуе еще до конца дня.

Глава 29

Я оказалась права: где-то между первым уроком и занятием по подкастингу Дженсен узнал, что я целовалась с Тео Торресом, потому что, едва я вошла в конференц-зал и заняла свое место, как он уселся рядом со мной.

– Чего тебе, Дженсен?

– А ты типа не догадалась?

Решив не обращать на него внимания, я встала и вдоль всего стола прошла к Нолену.

– Слушай, можем ли мы освежить техники удаления фонового шума на монтаже?

Вообще-то я считала, что уже набила руку, но процесс отнимал много времени, а Нолен мог бы подсказать, как ускорить его для следующих выпусков.

– Без проблем, – ответил он. – Ты же в курсе, что это не твоя зона ответственности?

– Да, конечно. Мне скорее для своего подкаста. Да и всем, наверное, будет полезно этому научиться, – добавила я с мыслью о Дженсене: вряд ли он хоть раз отдавал себе отчет в том, как громко дышит, говоря в микрофон.

Я уже собиралась вернуться на место, как вдруг Нолен сказал:

– Финли, ты не сдала мне концепцию регулярной рубрики для следующего сезона подкаста.

Проблема в том, что я ее не придумала.

– Э-э-э… У меня была мысль насчет… – В голове бешено копошились мысли. – Насчет интервью на полях школьных спортивных событий.

Сюзи, которая, судя по всему, слушала нас со своего места за столом, сказала:

– О, это интересно.

Нолен медленно кивнул:

– Мне тоже нравится. Ты бы смогла уделять столько времени матчам?

– Ну…

Я хотела ответить да. Это могло бы повысить мои шансы на стажировку. Вот только до меня вдруг дошло, что самый популярный спорт в нашей школе – футбол – я освещать не смогу. Ведь если все срастется, я сама буду в него играть. Но моя жажда мести, кажется, начала угасать, потому что внезапно меня охватило желание согласиться. Я понимала – если отбросить все напускное, если быть честной с самой собой, то, даже вопреки страху прямого эфира, именно этого мне хочется больше. Сердце так колотилось, что бой отдавался в висках и горле.

– Соглашайся, – сказал Дженсен. Я резко повернула голову к нему. И только теперь поняла, что он обошел стол вслед за мной. – Я же ради тебя затеял всю эту историю с рубриками.

Беру слова обратно. Жажда его проучить никуда не делась.

– Честно говоря, не получится, – выпалила я Нолену. – У меня будет накладка по графику с футбольными матчами. Может, кто-то другой сможет за это взяться. – Раз уж мои идеи и без того считаются всеобщим достоянием.

– Что за накладка? – спросил Дженсен.

– Дженсен, не лезь, – сказала я, вспыхивая от гнева.

– Ну ты подумай, – сказал Нолен. – Ты заслуживаешь вести свою рубрику.

– Окей. Спасибо.

Я пошла обратно к своему месту, а Дженсен тенью последовал за мной.

– Тебе вообще нужна эта стажировка? – обернувшись, спросила я.

– Что?

– По подкастингу. Следующим летом в общественном колледже.

– Ого, там есть стажировка? Ну да. Вообще-то было бы круто.

Я злобно простонала.

– Отвяжись от меня, пожалуйста.

– Можем после урока поговорить? Это важно. Обещаю, потом я отстану.

Не то чтобы я верила его обещаниям, но если допустить шанс, что он говорит правду и после этого наконец прекратит меня донимать, то стоило все же попробовать.

– Ладно.

После занятия я осталась за столом и подождала, пока все выйдут из конференц-зала. Для обычных уроков здесь не хватало места, так что вне наших занятий зал чаще всего пустовал. А сквозь его огромные окна миссис Хьюз снаружи присматривала за теми, кто в нем сидит.

– Меня ждут друзья, – сказала я Дженсену. Мне и без того нужно было многое с ними уладить. Не хватало еще задержаться здесь из-за Дженсена. – У тебя две минуты.

Он сидел на противоположном конце стола, но теперь поднялся и, скрестив руки, зашагал взад-вперед.

– Я не хочу, чтобы тебе было больно.

– То есть больнее, чем уже сделал ты?

– Да. Ты же это хочешь услышать? Я не хочу, чтобы тебе стало больнее, чем уже сделал я, но если ты продолжишь встречаться с Тео, то тебя ждет именно это.

Я встала из-за стола. Он уже говорил так раньше. Неужели считает, что во второй раз эффект будет другим?

– Достаточно, – отрезала я и направилась к выходу.

– Я до последнего не хотел тебе говорить, но, похоже, придется! – крикнул Дженсен, едва я взялась за дверную ручку.

Когда я обернулась, он обошел стол кругом и тихо, торопливо заговорил:

– Месяц назад, на вечеринке у него дома, Тео похвастался кое-кому, что абсолютно во всем меня превосходит. Что даже после травмы бьет по мячу лучше, чем я. Что при желании сможет увести мою девушку. Мол, ему это раз плюнуть.

Я закатила глаза:

– Кое-кому похвастался? И кому же?

– Одному другу.

– И ты в это поверил? Ты же знаешь, что такое сплетни. В них вечно все искажается. И потом, я не твоя девушка, так что меня и уводить-то не нужно.

– Но он сошелся с тобой только для того, чтобы доказать мне свою правоту.

– Дженсен, ты сам меня потерял. Никто другой в этом не виноват.

– Помяни мое слово, эта история касается меня больше, чем тебе кажется.

– Эта история касается меня, Дженсен. Я ему нравлюсь. Неужели так сложно в это поверить?

Он уставился на свои руки, затем прикусил губу, как вечно делал