Кто не спрятался, я не виновата - Варвара Александровна Шестакова

Сама форма каре показалась ему до ужаса знакомой. Да, именно такую прическу носила Люсьен, его Люсьен, только волосы у нее темнее. Его охватило неприятное ощущение. Андрей, все так же едва дыша, стоял в дверном проеме.

– Трамп! – воскликнула Лиза, отложив телефон. – «Хобот» по-французски будет «трамп». – Она забавно кривлялась, имитируя французские носовые звуки.

– Трамп, – покатился со смеху Миша. – Получается, Дональд Хобот?

– Наверное, не «трамп», а «тромп». – Элен со свойственной ей педантичностью принялась перепроверять произношение.

– Нет, пусть будет Трамп! – по очереди кривлялись дети.

Тут Андрей не выдержал и издал хлюпающий смешок, Элен подняла глаза и, увидев в отражении окна мужа, обернулась.

– Андрей, боже мой! – воскликнула она. – Да я с тобой начну заикаться. Ты давно вернулся?

– Нет, я стою тут с начала хоботов, – улыбнулся он. – Ну, сколько хоботов у слона? Идите-ка сюда!

И дети наперегонки бросились ему на шею.

Она раздумывала, говорить ли ему о потере кольца. Лиза и Миша так беспечно дурачились, обступив отца с двух сторон, и все трое по очереди изображали то слона, то Трампа, что Элен решила отложить неприятную новость на потом, тем более что она никак не влияла на их жизнь. «Отсутствие кольца на пальце он, скорее всего, не заметит», думала она. Как, наверное, и новую стрижку. Однако Андрей, едва освободившись от детей, приобнял ее со словами:

– Тебе идет новая прическа!

– Правда? – Она смущенно повела рукой по краю волос. – Я думала, ты не заметишь…

– Ну что ты.

– А мама теперь настоящая француженка! – воскликнул Миша. – Да, мама? Ну-ка, скажи правильно «tro-ompe»! – и он снова залился смехом.

– Да нет, это все Светлана. Это ее рук дело.

– Она у тебя еще и стрижет?

– Нет, только идейно вдохновляет, она привела меня в салон.

– Она учит тебя французскому, прививает тебе свои взгляды, меняет твой имидж, боюсь, скоро она вытрясет из тебя все русское, что в тебе было.

– Ну и пусть! – решительно махнула рукой Элен. – Как будто нам есть что терять!

– Не стоит говорить так при детях, – шикнул Андрей и тут же пожалел, что перевел разговор в это русло.

– Я как-нибудь познакомлю вас, думаю, она тебе понравится.

– Несомненно, – покорно кивнул головой Андрей. Он не помнил ни одной подруги или приятельницы Элен, которая бы не вызывала в нем немедленное желание сбежать из комнаты. Неминуемое знакомство с ее новой пассией не вызывало в нем никакого интереса.

– Наверное, это произойдет очень скоро, на нашем декабрьском концерте. Ты же придешь на концерт?

– Да, конечно.

Теперь, спустя две недели, он был милостиво освобожден от ее выступления, и знакомство со Светланой отложилось на неопределенный срок.

Весь день Андрей наблюдал, как Элен мечется по дому. Она перебегала от рояля к зеркалу, собирала ноты, рассуждая вслух, стоит ли их брать с собой на выступление, если она и так знает «Гноссиенны» наизусть. Или же все-таки взять, вдруг она собьется, вдруг забудет. Ах, что же будет, если она все же собьется? Она поднимала на него свои большие глаза, в них синевою плескалась тревога… И он, уже не в силах терпеть ее напряжение, осторожно начал:

– Может быть, ну его, этот концерт? К чему столько нервов?

Она, как ошпаренная, бросила на него обиженный взгляд, и он уже жалел о том, что озвучил свои мысли.

– Как ты можешь поддерживать меня таким тоном? – Она чуть театрально хваталась за голову, словно хотела открутить ее и в отчаянии бросить на пол. – А вот Светлана – она всегда верит в меня. Она всегда говорит…

Дальше он уже не слушал. «А вот Светлана», «Светлана говорит»…

Ему казалось, что они купили пожизненную подписку на «Голос Светланы». «Voice of Svetlana» – так он прозвал ее про себя – стал новым рупором в жизни Элен.

Светлана поселилась в их доме невидимым «третьим лишним», и было странно, что Андрей до сих пор не знал даже, как она выглядит. Не то что бы это сильно его интересовало, скорее нет.

В шесть ноль пять она вышла из дома. Андрей проводил ее до двери, чмокнул в щеку и скрылся внутри. Черная машина такси уже ожидала ее на улице. «И почему она черная», подумалось ей. Неужели не было ни одной машины другого цвета?

– Вам помочь, мадам? – Навстречу вышел водитель, увидев, как она замешкалась и растерялась, не понимая, сесть ли ей спереди или сзади.

– Нет-нет, спасибо, не стоит, – ответила Элен, разглядывая при этом подол своего длинного красного платья, которое они купили со Светланой накануне, и думала, как бы ей сейчас так сгруппироваться, чтобы не зацепиться каблуком за край и сесть в машину. Гладкая шелковая ткань бесконечно струилась вниз, и чтобы шагнуть внутрь автомобиля, ей пришлось сильно приподнять ее. Наряд был явно не по погоде, и даже короткая шубка не согревала.

«Открытая спина не будет смотреться слишком вызывающе?» – спрашивала она у Светланы в примерочной, но та лишь качала головой: «Нет, в самый раз».

Теперь же отсутствие бюстгальтера (какой же бюстгальтер, когда спина абсолютно голая), было слишком явным. Успев продрогнуть за несколько секунд пребывания на улице, а может и просто от волнения, Элен чувствовала, как ее голые груди туго натягивают шелк платья, как слишком отчетливо прорисовываются соски, и она в душе уже ругала себя за то, что снова повелась на советы Светланы и что надо было взять другое платье, поскромнее, потеплее. Чего уж там, это же всего лишь маленькое рождественское мероприятие в школе языков, пусть и в большой школе языков, с нарядным залом, но кого она собралась там удивлять? Муж все равно остался дома, никаких свободных мужчин там не предвидится. Но нет же, «ты должна удивлять прежде всего себя», – твердила Светлана.

И Элен повиновалась. И ехала в такси, удивляя себя все больше и больше, в вечерних туфлях, растирая тело мехом, накинутым поверх платья. Ай да Светлана! Она все-таки заставила меня сделать это. Она все-таки уломала меня на участие в этой авантюре. Уломала, поломала, или же, наоборот, собрала по кусочкам.

Элен скользнула рукой под шубу и положила ее на грудь, запахнув при этом как можно сильнее мех, чтобы не было видно, как она всеми силами пытается скрыть свидетельства своего чрезмерного волнения. Но тепло руки не сильно-то согревало, грудь не сдавалась.

Она изредка кидала взгляд в зеркало дальнего вида со своего заднего сиденья, ей почему-то пришло в голову проверить, смотрит ли на нее водитель, не очень-то привлекательный мужчина средних лет с проседью в волосах и тонкими губами.