Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

Он был доволен своим состоянием. Страдания близких и родственников покойного ему доставляли несравненно большее удовольствие, чем холодное тело самого покойного.

Понятно, когда умирает больной человек. Даже осознавая приближающуюся кончину, родственники продолжают утешать, обнадёживать его, сами находят в этом утешение. От судьбы не уйдёшь. Бессмертных нет.

Ненависть к Мансуру, живущему с матерью, всё возрастала. Хотелось отомстить.

За эти две недели Шуруп многое узнал о своей жертве. Оказалось, что по понедельникам Мансур выходил ровно в 8.30. По-видимому, у них бывает планёрка. Стало быть, и надо запланировать на этот день, в остальные дни не маячить. Вот и собачка, выбегавшая по нужде уже дважды, принималась его облаивать. Во взгляде хозяйки собачки Шуруп особого тепла не заметил. Не надо бы тянуть…

В понедельник в 8.25 у подъезда сталинки остановились зелёные «Жигули». Из машины вышел широкоплечий, среднего роста коротконогий милиционер и прошёл в подъезд. Остановился, не доходя до площадки первого этажа, снял фуражку и стал рассматривать кокарду. Сверху спускалась старуха с маленькой собачкой. Собачка обнюхала милиционера, но лаять не стала.

Стояла тишина, минута которой равнялась вечности. Наконец, на третьем этаже открылась дверь, послышался разговор. На площадке второго этажа появился красивый мужчина в синем шевиотовом костюме. Он напоминал коммерсанта или, по крайней мере, аршин малчи из какого-нибудь турецкого или азербайджанского фильма. На ногах были остроносые лаковые туфли. Он был здесь хозяином.

Он равнодушно посмотрел на милиционера. Удивиться он не успел. Раздался выстрел. Огромное тело будто споткнулось, но не упало, руки судорожно вцепились в перила. Вторая пуля вошла в живот. А пистолет нырнул в карман галифе.

Дожидаться, пока тело рухнет, не было сил. Он опрометью бросился из подъезда. А что, если машины нет, а неубитый стодвадцатикилограммовый Мансур выйдет следом? Шурупа сковал страх. Бросило в дрожь. Машина стояла на месте. Но он всё равно был страшно на кого-то за что-то зол. Было дикое желание взвыть и избить кого-нибудь.

Водитель Ринат понял по болтающимся, как плети, рукам Шурупа, что дело сделано. Скрип шин, визг собаки – всё осталось позади.

21

Саит подъехал сегодня к дому Ахмадиши-бабая раньше, чем обычно. Вылезая из «Волги», бросил Замиру: «Жди меня в машине, долго не задержусь» – и, отворив маленькую калитку, прошёл во двор.

Зелёный «жигулёнок» стоял на своём месте. Шуруп сидел на скамейке рядом с каким-то темноволосым среднего роста парнем, пуская колечки дыма. Увидев Санта, оба встали и хотели было пройти за ним в дом, но он кивком разрешил войти только Шурупу.

– Здорово, джигит, – пожал ему руку Сайт, отчего-то избегая смотреть в глаза. – Дело сделано?

– Ещё спрашиваешь, – ответил с ухмылкой Шуруп.

– Ни в чём нельзя быть уверенным заранее. Говорят, что он в последнее время носил бронежилет. После того, как убили нашего Фердинанда…

– Так ведь бронежилет на лоб не натянешь. А первую пулю я отправил ему прямо в лоб, как ты мне велел.

Саит был неприятно удивлён тем, что Сунгат перешёл с ним на «ты». Кажется, парень принял малость для храбрости – держится слишком нагло и развязно. До этого дня он не позволял себе такой вольности. Обращаться к Сайту на «ты» разрешалось только Халилю и Ахмадише-бабаю на правах старых друзей. И те старались использовать личные местоимения очень осмотрительно, в зависимости от настроения хозяина.

Сайт, нахмурившись, сдержался. Уголками рта изобразил на лице улыбку.

– Ты бы лучше доложил о результатах.

– Ну, так говорю же, – ответил Шуруп тем же развязным тоном.

– Давай-ка рассказывай всё по порядку.

– Чего тут рассказывать? Дело обычное. Утром в полдевятого мы с Ринатом солидно так припарковались возле подъезда. Я в форме лейтенанта милиции вошёл в подъезд. Стою, жду. Вышел, гад, вовремя – минута в минуту. Я в него пальнул дважды. Один раз в лоб, как ты велел, второй – в живот.

Тут же, отклонившись от темы разговора, начал расхваливать немецкий пистолет:

– Ну, эти фрицы, умеют всё же оружие делать, скажу я тебе…

Саит слушал его, не перебивая. Он понимал, что парень пережил сильный стресс и ему необходимо выговориться. Наконец, воздав хвалу пистолету, своей меткости и храбрости, а также мастерству водителя, Сунгат умолк. Сайту ещё многое оставалось неясным. Не оставил ли Шуруп за собой следов?

– Никто не мог вас засечь? Мать не выходила проводить? Не было ли прохожих?

Сперва Шуруп отвечал отрицательно. Затем, то ли припоминая, то ли решив сказать правду, которую побоялся открыть вначале, вдруг обронил:

– На улице собачонка бегала.

– Что за собачонка?

– Маленькая такая моська: тяв да тяв…

– Ну и что? Она именно на вас лаяла?

– Попала, зараза, под колёса – то ли жива осталась, то ли нет, не знаю. Только визг стоял жуткий.

– Она одна была?

– Да.

– Без хозяина?

– Ну, сначала-то она вышла на прогулку с хозяйкой…

– А кто хозяйка?

– Бабушка одинокая, живёт в том же подъезде, на четвёртом этаже.

– Она вас видела?

– Откуда я знаю? Она всё равно при встрече нас не узнает.

Саит похолодел. У него появилось нехорошее предчувствие. Он с самого начала не верил, что Шуруп сможет чисто выполнить задание. Слишком любит рисковать парень. Не хватает осмотрительности и расчётливости, надо прояснить насчёт старушки с собакой. Бережёного Бог бережёт.

Продолжая расспрашивать Шурупа, Саит выяснил, что старуха с болонкой видела его и раньше, когда он наблюдал за подъездом, спрятавшись за деревом. Шуруп чем-то не понравился собаке, и она облаяла его.

– Бабулька не должна меня узнать. В первый раз я был в джинсах и свитере. А в этот раз в форме милиционера. – Потеряв нить разговора, Шуруп пустился в лирические отступления: – Оказывается, милицейская форма мне идёт. Сразу стал солидно выглядеть. Слушай, а ты не можешь меня устроить работать в органы? Уж я-то смог бы выбить показания из любого бандюги. Эх, я бы им показал…

– Шофёр в курсе, кого ты застрелил?

– Нет.

– Но он же слышал выстрел?

– Я сказал ему, что набросилась овчарка – пришлось выстрелить.

– И он поверил?

– Собаке собачья смерть, сказал. Не боись! Кореш надёжный, сидели с ним вместе.

Саит вынес из соседней комнаты три тысячи долларов, вручил Шурупу.

– Пятьсот отдашь шофёру! Сверху добавишь ещё это. – Саит достал из нагрудного кармана пачку наших денег. – Ступай, проводи его, и поживее. Пускай забудет дорогу сюда. А сам вернёшься ко мне.

Шуруп быстро сбегал туда и обратно.

– Полный порядок, он ушёл. Будет молчать как могила.

Саит положил на стол два билета.

– Сегодня вечером ты сядешь на «Татарстан» и уедешь