Родина юности - Хён Хыгюн

Сначала я был очень удивлен, а потом разозлился. С каких это пор Боннё научилась рассуждать с этаким высокомерием? С чего это она вдруг ударилась в патетику? А не повторяет ли она чужие слова? И я вспомнил, что именно это говорил Тхэхо, а Боннё, выходит, повторяет его слова. И я ей об этом сказал прямо.

Но Боннё задрала нос и, словно назло мне, стала расхваливать Тхэхо. Ему, мол, никакие трудности не страшны и с перемычкой он справится.

«Но нельзя построить электростанцию без учета современных достижений гидроэнергетики…» — Не успел я еще рот закрыть, как Боннё меня перебила: «И ты туда же!» — Сколько надменности было в ее словах!

«Нет. Это вопрос не отношения к достижениям науки, а жизненной позиции человека».

Я был ошеломлен — она в точности повторила слова Тхэхо, сказанные инженеру Мину в ту памятную ночь, когда мы возвращались втроем.

«Я вовсе не собираюсь фетишизировать науку и технику, я только сказал, что всегда надо иметь в виду их достижения. Понятно?» — «А я не согласна».

Мы спорили долго, каждый отстаивал свое, и оба, конечно, наговорили немало резких слов.

Так мне опять не удалось сказать то, что я давно хотел… Это, может быть, странно, но, даже когда мы ругались, меня все сильнее влекло к ней. Видимо, здесь действует какая-то особая сила. Мне стыдно. Я презираю себя за робость, но я не могу с ней справиться, когда встречаюсь с Боннё. Но я не отступлюсь…»

ГЛАВА 17

Инженер Мин заболел. По-видимому, спуск под воду без тренировки и вынужденная ночная прогулка после ссоры с Тхэхо не прошли даром. Судя по его виду бледное, небритое лицо, запекшиеся губы, — он уже несколько дней был тяжело болен, но не хотел сдаваться, переносил болезнь на ногах. Собрав последние силы. Мин обошел участок, где вовсю шли подготовительные работы — готовился взрыв бетонного основания перемычки. День ото дня становилось все холоднее, и инженера мучил вопрос: успеют ли закончить работу до ледостава. Мрачный вернулся он к себе и позвонил в Пхеньян.

— Скажите, пожалуйста, как обстоят дела с буровыми машинами? Когда мы их получим?.. Алло! Алло!.. Я говорю, больше тянуть нельзя…

Ему ответили, что буровые машины, предназначенные для стройки, отгрузят завтра утром. Инженер воспрянул духом и уже повеселевшим тоном продолжал:

— А как с водолазами? Помните, мы просили прислать еще одну бригаду водолазов, разумеется временно…

Несколько дней назад Мин послал запрос в центр с просьбой прислать еще водолазов, чтобы в минимальные сроки завершить подводные работы.

Может быть, сказалось нервное напряжение — после телефонного разговора со столицей Мин внезапно почувствовал себя хуже, озноб усилился, поднялась температура. Ему ничего другого не оставалось, как лечь в постель. Однако голова оставалась ясной. Его преследовала все та же мысль: «Бетон сохраняет прочность в течение ста пятидесяти лет… Нашему бетону всего пятнадцать… Почему же он пропускает воду?.. В чем дело?»

Мин достал из пакетика зернышко сен-сена, бросил в рот, приложил ладони к пылающему лбу и глубоко вздохнул. Грустные мысли, будто туман, окутывали его. Инженер вспомнил сердитое лицо Тхэхо. Эх, друг… Интересно, о чем он сейчас думает?.. Мин пытался представить себе друга, строил догадки и беспокойно ворочался с боку на бок.

После полудня инженера пришел навестить Кон Чхилнам, старый мастер решил забыть прежние обиды и мерным сделать шаг к примирению.

— Как вы себя чувствуете? Неважно? Выглядите вы плохо.

— Спасибо, ничего. У вас своих забот хватает, а вы вот меня пришли навестить… Просто не знаю, как вас благодарить… — Голос инженера изменился от простуды. Он откинул одеяло, приподнялся на постели и сел. Мин сказал, что чувствует себя значительно лучше, чем утром. Ему очень помог отвар из корней лука, который приготовила ему в столовой одна из поварих. Он выпил этот отвар и сильно пропотел.

Появление старого мастера смутило Мина. Ведь до сих пор они не испытывали друг к другу особой симпатии и довольно часто ссорились…

В последние недели, и особенно за время болезни, он много и мучительно думал о своей роли в рабочем коллективе. Его иной раз поражали практическая смекалка рабочих, которые, не имея специального образования, предлагали смелые в техническом отношении решения. Рациональность этих предложений ему как инженеру была совершенно очевидна. Он серьезно относился к ним, внимательно изучал и наиболее рациональные претворял в жизнь. Так, он согласился с предложенным Тхэхо и поддержанным всеми рабочими упрощенным вариантом перемычки на Чанджигане. Практика строительства диктует свои законы, необходимо действовать более оперативно… Да, многое поражало Мина в людях, окружавших его. Мысленно он снова вернулся к женщине, которая принесла ему целебный отвар.

«Интересно, где это она в бесплодной горной долине раздобыла корни лука?..»

Потом вспомнил: ведь не так давно привозили овощи для зимней засолки и заботливые хозяйки припасли все, что нужно. Значит, этот лук, прежде чем исцелить его, проделал путь в четыреста-пятьсот ли… Голова по-прежнему болела, ломило суставы. Однако, несмотря на недомогание. Мину становилось радостно при мысли, что он среди добрых и отзывчивых людей. Обычно поглощенный работой, он не имел возможности задуматься над всем этим, но сейчас у него было время поразмыслить о смысле жизни, о людях, с которыми ему довелось работать, и он по-новому оценил их. За время болезни между Мином и окружающими его людьми установились новые взаимоотношения — более близкие и доверительные, вот хотя бы с той женщиной, которая ухаживала за ним. Он узнал, что ей недавно исполнилось сорок, что у нее шестеро детей и старая свекровь, а муж работает шофером в отделе снабжения. Мин попробовал представить себе трудовой день этой неугомонной женщины. Встает она на рассвете, хлопочет у плиты, готовит завтрак для строителей первой смены, не успеют еще позавтракать рабочие второй смены, как она уже начинает готовить обед, а после обеденного перерыва — ужин. Потом бежит в ясли за ребенком. Дома, возможно, свекровь приготовит к ее приходу ужин, но дети, обрадованные приходом матери, вьются вокруг нее, им ведь тоже нужно уделить внимание. А потом еще надо натаскать воды, приготовить на следующий день дрова, накормить ужином немалое семейство, помыть посуду, уложить детей — все это входит в обязанности хозяйки дома. Даже поздно вечером ее рабочий день не кончается — она садится штопать носки, зашивать детские вещи, приводить в порядок одежду мужа…

Воистину неизмерим труд этой женщины! Однако она не сетует на судьбу и трудится так изо дня в день.