Кофейные романы. Насыщенные истории с ярким вкусом и нежным ароматом - Айгуль Наилевна Галиакберова

– Как тебя зовут?

– Кира.

– Красивое имя. А мама почему не с тобой?

– Некогда ей, у неё гости.

– Понятно… Ты подожди немного, я сейчас зайду в магазин и куплю тебе ещё пирожок, хорошо?

Девочка кивнула. Мария покормила девчушку, поговорила с ней немного и пошла дальше по своим делам.

Но образ Киры оставался с ней весь день, и, засыпая, она думала о ней же. Мария была почти уверена – Кира именно тот ребёнок, которого она ждёт и ищет. Но, скорее всего, у неё есть родители или опекуны. Она же сказала, что у мамы гости, а значит…

Значит, надо попробовать что-то о ней разузнать!

На следующий день Мария вновь пошла этой дорогой. Но девочку не увидела. Тогда она зашла в магазин, в котором накануне покупала пирожок. Мимо продавцов супермаркетов ежедневно проходят тысячи людей, и большинство из них они не помнят. Но продавцы магазинов шаговой доступности ещё сохранили привычку общаться с покупателями, многих знают по именам. Некоторые люди ходят в такой магазин пообщаться, а не запастись продуктами. Так и продавец магазина смогла рассказать о Кире:

– Да, знаю я их… Непутёвая мамаша у девчонки. Мне кажется, наркоманка она, потому что алкоголем от неё не несёт, а ведёт она себя странно. Глаза будто чумные. Раньше сюда они не ходили. Видимо, в остальных магазинах отвадили – воруют. Вот и ходят сюда, а здесь, видите ничего не украсть: прилавки везде.

– А где живут, знаете?

– Точного адреса не знаю, но видела их несколько раз выходящими из одного подъезда. Здесь рядом…

Некоторые задачи кажутся нам неподъёмными, требующими времени и неимоверного приложения усилий. Человек стоит перед такой задачей словно перед дремучим лесом. Но стоит только сделать шаг в нужном направлении, как ветви деревьев раздвигаются, открывая путь.

Так и произошло у Марии и маленькой Киры. Стоило только начать.

Мария нашла дом, где живёт девочка, расспросила соседей. Оказалось, что мама Кирочки – наркоманка, устроила из квартиры притон. Соседи постоянно жалуются на шум, бесконечную вереницу «гостей», грязь в подъезде. Несколько раз приходила опека, и вот наконец-то непутёвую будут лишать родительских прав.

Мария тут же пошла в социальную защиту. Информацию о лишении родительских прав подтвердили, а также сообщили, что отца у девочки нет, бабушка с дедушкой тоже были не самыми благополучными и умерли из-за любви к алкоголю. Кире шесть лет, в детский сад не ходит. Через шесть месяцев после лишения матери родительских прав можно говорить об удочерении, но… советуют подумать: да, девочка здорова, но наследственность – страшная вещь. Здесь и алкоголизм, и наркомания.

Но Мария знала: Кира – девочка, которую она ищет. Её доченька.

Она стала навещать малышку в детском доме, куда её определили после суда. Кира привыкала к ней, ждала. Она вообще была общительным ребёнком, быстро приспосабливалась к любым ситуациям: жизнь научила. Но каждый раз, когда Мария приходила, спрашивала:

– Ты маму мою видела? Когда она за мной придёт?

Незримая нить от матери к ребёнку не исчезает никогда. Мама – это мама. В этих четырёх буквах спрятан сакральный смысл, который словами не объяснить.

Но Кира больше маму не увидела. Передоз.

– Я не знаю, как ей об этом сказать, – делилась Мария с Андреем. – Она так ждёт маму, каждый раз спрашивает. Я говорю, что у мамы дела и она пока не может прийти. А вчера позвонили из опеки…

– Не говори пока, Маша.

– Я не знаю, правильно ли это. Может, пусть поплачет, но будет знать. Тем более, ей могут сказать воспитатели детского дома. Я вчера растерялась и не спросила ничего.

– Всё делается к лучшему. Ты когда к ней пойдёшь?

– Послезавтра.

– За это время ты и сама успокоишься и поймёшь, как правильнее. И, прежде чем идти к ней, поговори с воспитателем или психологом. Они посоветуют.

– Да так и сделаю…

От Киры не стали скрывать правду. И когда Мария пришла к ней, ей пришлось успокаивать малышку. Девочка капризничала, не слышала слова, которые ей говорили, плакала. Но потом, обессилев, села на пол и грустно спросила:

– Ну и кто теперь будет мне вместо мамы?

– Я, – тихо ответила Мария.

Кира кивнула, легла прямо на пол и уснула. Мария перенесла её в кроватку и сидела рядом до тех пор, пока девочка не проснулась.

* * *

– Ну и что ты там будешь делать? – поджав тонкие губы и уперев ладошки в боки, спрашивала девочка.

– Как что? Учиться! – авторитетно заявил Семён. – Мне папа купил рюкзак, там гоночная машина, и в темноте она светится. Пап, покажи фотографию.

– Мне не нравятся машины, я бы выбрала с единорогом.

– Конечно, ты же девочка. У нас в группе тоже всем девчонкам единороги нравятся, а ещё котята.

– А когда я в школу? – спросила Кира у Марии.

– На следующий год. Тебе надо ещё чуть-чуть подготовиться.

– А почему Сёма сейчас идёт? Мне же тоже семь лет! – сморщив носик, спросила девочка.

– Сёма идёт подготовить школу к твоему появлению, – улыбнулся Андрей. – Вас двоих одновременно она не выдержит. Поэтому Семёна отправляем первым, в разведывательных целях. Чтобы все знали, что у тебя есть брат во втором классе.

Заканчивался июнь. Мир наполнился яркими красками. Всё вокруг цвело, зеленело, и казалось, что воздух наполнен искрящейся жизнью. Вечерело.

– Тихо! – чуть вскрикнула Мария, и все замолчали. – Слышите? Это поёт соловей. Он очень маленький, как воробушек, но поёт красиво. Слышите? – она перешла на шёпот.

Дети послушали минуту, а потом вскочили и убежали по своим делам: слушать птиц им некогда.

– Мама сказала, что соловей – птица вольная, но верная. Год назад я загадала соловью встречу. И вот встретила, – Мария сжала ладонь Андрея. – Встретила Сёму, Киру и тебя…

Мужчина провёл ладонью по её волосам, хотел что-то сказать, но громкий детский крик в секунду поставил их на ноги, и вот они уже несутся к детям.

– Мама-а, я упала-а-а, – плакала навзрыд Кира. – Я платье порвала-а-а. У меня ручка боли-и-ит…

– Смотреть надо, куда бежишь, – авторитетно заявил Семён.

– Я смотрела! А-а-а-а-а…

Мария усадила девочку на колени:

– Ранка заживёт, здесь просто царапинка. А платье зашьём, не переживай, – голос её дрожал. – У тебя теперь их столько, что каждый день новое надевать можно.

Прошло всего несколько минут, девочка успокоилась, и дети снова убежали. От Кириных слёз не осталось и следа. Андрей протянул Марии руку, помогая встать.

– Она впервые назвала меня мамой, – всхлипнула женщина. – Помнишь, ты говорил, что в трудный момент Семён всегда зовёт маму?

Андрей