Седой жених и другие рассказы - Франк Ведекинд

были высокие, желтые ботинки на шнурках, на мне совершенно новые туфли. Она спросила о состоянии здоровья моей сестры, и мне захотелось рассказать ей обо всем, что тревожило меня. Но с первых же слов я увидела, что она не понимает, о чем идет речь. Мне приходилось ей все разъяснять, поэтому я предпочла замолчать.

Во время урока пастор, в которого были влюблены все ученицы, объяснял нам, как саддукеи пришли к Христу, спрашивая его, какую жену получит мужчина на том свете, если у него было прежде семь жен, и как Христос ответил, что на том свете между мужчиной и женщиной не будет никакой разницы. Тогда с моего сердца пала огромная тяжесть. Если на том свете нет ни мужчин, ни женщин, в таком случае не все ли равно, увидится ли Клара с ним еще раз или нет. Мое решение было принято. В то время, как пастор продолжал рассказывать, я обратилась к Богу со следующими словами: Если ты хочешь, чтобы я не допустила к ней Рудольфа, тогда сделай так, что ее состояние до вечера улучшится. Если ты хочешь, ты можешь это сделать. До самого вечера я не пойду домой, и если ей будет хотя бы немного лучше, я не допущу к ней Рудольфа. Но если улучшения не будет, я это сделаю. Ты, милосердный Господь, всегда можешь помешать, если ты не хочешь, чтобы это произошло. Ты можешь сбросить кирпич на мою голову или направить на меня убийцу. Хотя я еще молода, я охотно рискую своей жизнью. Но если ничего не случится, я буду знать, что так должно быть, так как ты можешь все, что ты хочешь.

Весь вечер блуждала я за городом на покрытых снегом полях. Я пошла в лес и, когда я подошла к Римскому камню, мне стало казаться, что в любой момент кто-нибудь может выскочить из кустов и убить меня. Когда городские часы пробили шесть я повернула обратно. Клара лежала в постели и жаловалась на сердцебиение. Старик снова был здесь, сказала она. Между ними произошла ужасная борьба. Перед уходом он сказал, что в сегодняшнюю ночь у них состоится свадьба, она ответила ему: «Да, с Рудольфом, с Рудольфом, но не с тобой!»

В семь часов отец отправился в трактир, а в восемь ушла сиделка. Тогда я спустилась вниз, тихонько открыла дверь и впустила его. Когда я поднималась за ним по лестнице, я не заметила ничего особенного в его походке. Но когда я открыла дверь в ее комнату, я увидела, как с каждым шагом слабели его ноги, пока он не ринулся на кровать, брошенный невидимой силой. Я тихонько прикрыла дверь и ушла в кухню, тускло освещенную лигроиновой лампой. Там я бросилась на колени и умоляла Бога, чтобы он не воздавал Кларе за ее проступок, чтобы он не наказывал за это ее, как говорил доктор, но пусть он накажет меня, и я с радостью вытерплю все, все мучения, если Клара останется жить, так как я виновата в ее теперешнем проступке.

Я слышала, как часы пробили девять. Затем пробило десять. Мне казалось, что время проходит с быстротой молнии. В половине одиннадцатого я с лампой в руках поднялась кверху. Я почти вошла в комнату, но вовремя остановилась. Я постучала и сказала, что уже половина одиннадцатого. Прошли четверть часа, которые мне показались вечностью. Мне послышался стук с улицы, я задержала дыхание, но до меня доносились только поцелуи и вздохи по ту сторону двери. Я снова постучала. Тогда закутанный в плащ со сдвинутой на лоб шляпой из комнаты вышел Рудольф. Я посветила ему на лестнице. Внизу в проходе он, молча, пожал мне руку. Затем я его выпустила.

Меня интересовало, в каком положении я застану Клару. Казалось, что на ней лежал нежный луч заката, она была полна самых радужных надежд, такой я еще не видела ее никогда в жизни. О смерти ни полслова. Она говорила только о своей свадьбе, о том, что они поедут вместе в Италию. Завтра она снова встанет с постели. Затем она заговорила о прошлом, как мы играли вместе маленькими детьми и как она иногда меня мучила. При этом она смеялась, а я плакала от счастья на ее груди.

Она долго не могла успокоиться. Наконец она уснула.

Утром, когда я встала, она лежала спокойно и я не хотела ее тревожить. Ее голова покоилась глубоко в подушках. На цыпочках, как можно осторожнее, я вышла из комнаты. Внизу я сказала, что она спит. Но лишь только я пришла в школу, за мной прибежала сиделка и вернула меня домой. Когда я вошла в комнату, отец и доктор стояли перед ее кроватью. Она была мертва».

Во всем отеле царила гробовая тишина. Новоиспеченный супруг слушал рассказ своей молодой жены с очень смешанным чувством. Но затем он подумал, что, если эта женщина, будучи пятнадцатилетней девочкой так чутко могла отзываться на переживания других, то тем более она способна на это взрослой женщиной. И он радовался, что нашел такое сокровище, спокойное, бескорыстное и способное на жертву.

Пожар в Еглисвиле

Посвящается Марселю Зальцеру

В кантоне Аргау в Северной Швейцарии замки встречаются гораздо чаще, чем в Северной Германии крестьянские усадьбы. Вершина каждой горы, каждый выступ увенчаны старинным замком или по крайней мере его развалинами. Из чердачного окна любого замка при помощи подзорной трубы всегда можно отыскать в отдалении два, три других замка. На пространстве нескольких верст расположены Вильдег, Габсбург, Брунек, Кастельн, Вильденштейн, Мицбург, Либег и Гальвиль. Когда мне было 8 лет, отец купил замок Ленцбург, расположенный у небольшого городка. В окрестностях этого города кроме замка была еще другая достопримечательность, а именно: построенная по американскому образцу кантонная тюрьма. Окрестные помещики обыкновенно нанимали для выполнения, тяжелых работ арестантов, которые уже сжились с тюремным режимом и не проявляли попыток к бегству. Среди таких рабочих нередко встречались серьезные преступники.

В 1876 году недалеко от нашего дома обвалился кусок скалы и почти совершенно засыпал проезжую дорогу. Приходилось прорывать глубокие канавы, чтобы устроить отток для скопившейся на нашем участке воды. Мой отец обратился к директору тюрьмы, который и предоставил в его распоряжение нескольких из своих подопечных в сопровождении одного тюремного надзирателя. Мой отец сам с раннего утра до позднего вечера присутствовал при работе. Так как арестантам запрещалось курить, отец одаривал их жевательным табаком. Однажды отцу понадобилось