Возвращение в Вальбону - Йозеф Хабас Урбан

то, что промок до костей, что по шее вода стекает прямо за ворот его рубашки. Единственное, чего он желал, – это забыть обо всем. То, чего он жаждал, пару часов назад проскользнуло у него между пальцами. Он прошел еще пару сотен метров между скалами, когда перед его глазами появился темный проем размером с гаражные ворота. От него тянуло арктическим воздухом, пахнущим льдом.

Даже отец, который его и брата Калиманта привел сюда, когда ему было двенадцать, не знал, откуда эта пещера и куда она ведет. Она выплывала из тьмы, из темной пропасти, дно которой невозможно было увидеть. Даже самый мощный фонарь с сильнейшими батарейками мог осветить пропасть не дальше, чем на двадцать метров. Именно оттуда почти отвесное корявое жерло вело в самое нутро горы. Отец говорил братьям, что дорога оттуда ведет вниз, прямо в ад.

Микун, в отличие от Калиманта, в ад верил, как верил он и в рогатых чертей, рожи которых измазаны кровью грешников. В последнее время они снились ему, когда он был пьян, а это бывало часто. Сопровождая мимо пещеры гостей, он всегда хвастался адом, не мог отказать себе в этом. И они смеялись, туристы из Европы, потому что не знали, что ад на земле действительно существует. Это место в горах между Вальбоной и селением Тет магически притягивало Микуна. Он содрогался, когда светил фонарем с тремя батарейками вниз. Он закрывал глаза и снова широко раскрывал их. Он смотрел в объятия смерти, чувствуя, что скоро она придет и за ним. Ему хотелось сбежать, но он никогда этого не делал. Тьма приводила его в ужас, поэтому он часто в нее заглядывал.

Оба брата поклялись, что никому не расскажут о пещере, и оба не сдержали обещание. Первым нарушил его Микун – наверное, потому, что старший. Бег наперегонки с одноклассником по имени Оран, который отправился с ним из деревни прямо сюда, закончился во тьме. Микун хотел предупредить приятеля перед темным жерлом в каменной осыпи, он говорил себе: «Пусть пробежит еще немножко, пусть окажется еще ближе…» Крик Орана прозвучал неожиданно, но быстро умолк в бездонной глубине навеки. Микун стоял в тишине не двигаясь, не слыша ничего, кроме собственного дыхания. Когда он включил фонарик с тремя батарейками, в глазах его все плыло. Он не спрашивал себя, почему не остановил одноклассника. Эта пропасть его манила, он хотел разобраться, насколько она притягивает к себе. Он перегнулся через острый известняковый край, ледяной ветер ударил ему в лицо. Пучок света обнажил безжалостную утробу. На одном из камней внизу виднелось темное пятно, постепенно увеличивающееся. Микун сглотнул, широко раскрыл рот, но не издал ни единого стона. Потом свет погас, вокруг простиралась тишина и тьма настоящей могилы.

В тот же вечер Микун поделился произошедшим с братом, но совесть его не мучила. Ему только хотелось доверить тайну смерти приятеля самому близкому человеку. Потом братья дружно держали язык за зубами, несмотря на настолько активные поиски, которых еще не знали окрестности Тета. Больше всего донимала мысль об исчезновении одноклассника Микуна их отца. За день перед заупокойной мессой ему приснилось, что Оран лежит на дне пропасти. У него не хватило смелости спросить об этом ни у одного из своих сыновей. Он верил, что эту темную историю их семьи никто не раскроет. Он ошибался.

– Бог дал, Бог взял, – покорным голосом объяснил ученикам исчезновение одноклассника директор местной школы. – Теперь Оран на вас смотрит с неба, это называется Божье чудо.

Испуганные дети таращились на учителя и при этом тряслись, как бы и их Господь Бог каким-то чудом не забрал на небеса.

Только у Микуна Карка рука чесалась, пока он наконец не смог одолеть искушение и не поднял ее.

У младшего брата Калиманта, который сидел в углу класса рядом с двоюродной сестрой Мирой, почти остановилось дыхание. Он озабоченно завертел головой, коротко взглянул на нее, и она с пониманием положила маленькую ладошку на его руку. Калимант любил ее за отзывчивость, она была не только красивая, но и хитрая, как лисичка. Только и она не знала, что изречет этот чудной Микун через момент.

– Так о чем ты хочешь спросить, мальчик? – Удивленный учитель смерил смельчака строгим взглядом. – Разве ты не слышал о чудесном исчезновении?[11]

– Слышал, господин учитель. – Микун встал, откинул черную челку со лба. – А если кто-то упадет в пропасть, – медленно произнес он, будто подыскивая слова, – это тоже чудо?

Класс зашумел. Калимант на задней лавке застыл, как статуя, словно не веря тому, что сейчас услышал. Мира незаметно пожала плечами – она хорошо знала, какой Микун чудной. Калимант ей улыбнулся, хотя у него тряслись под партой колени. В голове промелькнула мысль, не выдаст ли ей что-то его смятение.

– Нет. – Учитель дал Микуну знак, чтобы тот сел. – Это называют несчастьем! Это нечто плохое, что становится для человека совершенной неожиданностью.

Но Микун вот-вот готовился заговорить снова. Калимант чувствовал, какими будут его следующие слова: что чудо исчезновения и падение в пропасть в горах Проклетие – это одно и то же.

– Брат позавчера в сарае голову ушиб, – выкрикнул Калимант, чтобы спасти ситуацию. – Мама его отпаивает маковым отваром – может, поэтому он задает такие глупые вопросы?!

Ученики заржали, Мира прижала маленькую ладошку к губам, и директор на всякий случай на минутку отвернулся к окну. Только Микун сидел как пень, глядя в землю, будто заглядывая на самое дно пропасти. А поскольку там темно, он размышлял, там ли все еще лежит разбитое тело его одноклассника Орана, или Господь Бог чудом исчезновения забрал его прямо к себе на небеса.

Спустя двадцать два года клятву нарушил сам Калимант, но тогда в Тете давно забыли об Оране. В Косово полыхала война, и предприимчивый сын использовал отцовскую пещеру в качестве склада на тропе контрабандистов. С Мирой, хотя она и была его двоюродной сестрой, он временами спал. Все это знали, но никто не совал нос в чужие дела, потому что у Калиманта были знакомые как в албанской Шкодре, так и в освободительной армии с косовской стороны границы. Его приятелем был даже сам Хасан Тахири – самый известный предводитель албанских повстанцев, который все время носил камуфляжную форму и патронташ через грудь крест-накрест. С Калимантом просто не было смысла связываться. Даже его отец не сказал ему ни единого слова. Он знал, чем сын зарабатывает на жизнь, но насчет Миры он его прекрасно понимал. Отец хорошо знал, что