Немилосердные лета - Наталья Сергеевна Аришина

притаилась, моргая,

словно хочет внушить: «Нынче стоит спешить, дорогая».

Ветхий мост перейду лишь пути сокращения ради.

Виноград выпускает усы и ползет по ограде.

И шаги ускоряет тот, кто мимо вразвалку шагал.

И усталый татарин убирает в пристройку мангал.

И снимает девчонка белье и прищепки роняет,

и старуха в окне раздраженно на это пеняет.

Пес бежит через двор. Под дождем неуютно и зябко.

У меня на плечах промокает случайная тряпка.

А могла поспешить, добежать, не промокнув до нитки,

позвонить у ворот и в прихожей оставить пожитки.

Обмолвки

обмолвясь, назвала норд-остом

северо-восточный ветер

днем бегала белка в кипарисе

цветы магнолии

прятались в бронзовых листьях

поднимешь глаза к вершинам –

даже если в глаз не попала соринка

все равно глазные впадины

наполняются теплой влагой

липкая пелена – и вспышки света

когда солнце попадает на стекла

высотных зданий

безобразящих горные склоны.

Немилосердные лета

Тихо тебя окликну. Ты промолчишь в ответ,

сколько б ни миновало немилосердных лет.

Знаю, что оборвется, словно в немом кино,

сна непрочная пленка, выцветшая давно.

Летнее новолунье. Нет ни звезды в окне.

В летнее новолунье свиделись мы во сне.

В летнее новолунье, острым блестя серпом,

месяц тропой знакомой спящий обходит дом.

Нет у меня ответа ни на один вопрос.

Как происходят в небе жатва и сенокос?

Как происходит это в новые времена?

Как, не молясь, уходят вечным путем зерна?

29 января 2022, суббота, последний вариант

Окно

На письменном столе – следы былых чернил,

тревожат сквозняки пустую птичью клетку.

И старый клен совсем окно мне затемнил,

повесив на карниз расхристанную ветку.

Она была полна и листьев золотых,

и в крылышках сквозных своих семян летучих.

И снова тщилась я понять свободный стих,

и старый дом был тих, и небо – в низких тучах.

Вчера мела метель, почти не таял снег,

сосульки за окном, казалось мне, звенели.

И снилось, что лечу: с пригорка – санок бег.

Проснусь – уже виски заметно побелели.

Не тает седина от близкого тепла,

по-прежнему легко во сне летают сани.

А в том, что о тебе в стихах я наплела,

в отпущенные дни мы разберемся сами.

Окно-2

На письменном столе – следы былых чернил.

Тревожат сквозняки пустую птичью клетку.

Озябший клен совсем окно мне затемнил,

повесив на карниз расхристанную ветку.

Она была полна и листьев золотых,

и в крылышках сквозных своих семян летучих.

И снова тщилась я понять свободный стих.

И старый дом был тих, и небо – в низких тучах.

А мой ручной щегол? А детских санок бег?

Сосульки под окном еще вчера звенели…

Потом взвилась метель. Опять растаял снег.

Проснулась – а виски заметно побелели.

Не тает седина от близкого тепла,

по-прежнему легко во сне летают сани.

А то, что о тебе в стихах я наплела,

в отпущенные дни распутываем сами.

Большие снега

Где здешняя лебединая пара зимует? –

Не в лебяжьих снегах Патриарших прудов.

Вязнут в них собачонки в куцых попонках.

А спортивный бег упорной девчонки –

по вычищенным, припорошенным дорожкам.

Уже не первый квадрат по периметру пруда

ею протоптан – жду, когда пробежит мимо.

Нравится мне эта девчонка в дорогих кроссах,

похожих на модели лайнеров –

тех, что я видела позапозапрошлым летом

в витрине яхт-клуба, куда забрела ненароком.

Не теряю из вида красный помпон на ее шапчонке

и растянутый свитер на неспортивных формах.

Помню самовязанные платья из ровницы,

и мохеровые кофтенки на худеньких плечах ровесниц,

и свитер любимого, пропахший табачным дымом.

Где они зимуют, эта пара с Патриарших?

Пара лебедей без выводка.

Мой спутник мне признается,

что не единожды снились ему

виденные нами наяву

стаи лебедей на морских побережьях.

Поутру непривычно тихо

в больших снегах Патриарших прудов.

7 февраля 2022, понедельник

Пора…

Пришлось отвечать за былые привычки –

к весне забираться к чертям на кулички.

Судьба отменила случайный приют

у моря, где яхты чужие снуют.

Всего тяжелее прощаться с привычным,

забыть при финале о старте отличном,

с упорством держать неизбежный удар

и грустно на мелочи выпустить пар.

Пора водворяться в проулке горбатом,

от грохота уши закладывать ватой,

соседских клопов дихлофосом встречать,

обои сменить и права подкачать.

Гремит мегаполис мобильным железом,

скрипит ветеран неудобным протезом,

грохочет музы́ка в окне дурака,

пока грозовые молчат облака.

15 февраля 2022, вторник

Две дорожки следов

От льдины, что под ногами, до звезды у меня за плечом –

всюду ночь без единого лишнего звука.

Не мучай меня, не спрашивай ни о чем.

Всюду зимняя оторопь, имя которой – скука.

За горизонт ушел последний баркас.

В каменном лабиринте спряталось эхо.

Две дорожки следов остались от прежних нас:

тень улыбки и горечь смеха.

До предела

Александровский сад заметён до предела.

Слишком рано зима, не таясь, поседела.

Снег надолго залег, не отступит мороз.

Я забросила краску свою для волос.

Спят ненужные рифмы, как сытые мыши.

Спит узор на стекле и тарелка на крыше.

Вереница авто утонула в снегах.

Удивляюсь себе, что еще на ногах,

что ковер по старинке я снегом почищу,

что подобных занятий придумаю тыщу.

А тебя на прогулку я вытащу