Аэротаник - Евгений Гузеев

– Думаю да, ибо я являюсь следователем, представителем правоохранительных органов.

– Ах вот оно что. Ну хорошо. Прекрасная профессия. Нужная, важная. Однако, по моей вине мы отклонились от начатой вами темы. Тысячу извинений.

– Нет, нет, не беспокойтесь. Вернуться к нашим баранам это не сложная процедура. Ой, неужели опять бараны? Ну простите. Простите меня, старого шалунишку. Незапланированная шутка, поверьте. Клянусь, случайно сорвалось. Так вот. Давайте я прямо изложу, то что собирался сказать. Собственно, не прихоти ради буду откровенничать. Считайте, это просто миссия. Так что приготовьтесь, возможно я вас фраппирую.

– Извольте, я постараюсь хладнокровно воспринять ту информацию, которую вы собираетесь мне предложить.

– Видите ли, милейший Владимир Ильич, ситуация такова, что мы с вами не под Богом ходим.

– То есть вы проповедуете известную материальную, антирелигиозную идею?

– Отнюдь нет. Как раз наоборот, то есть… Одним словом, мы ходим… под Писателем. Вот оно как на самом деле.

– Нет, простите, я как-то ослышался или что вы имеете ввиду?

– Увы, так оно и есть. Мы не подчинены напрямую творцу-Богу и не испытываем искушений, посылаемых нам Сатаной. Наш Бог – Писатель и мы обязаны подчиняться его идее, его замыслу, его настроению. Ну, писателей, вы знаете, много. И великих и средних, и тех, кто балуется. Вот уж, простите, не знаю, хорошо это или плохо, что мы сотворены не Достоевским и не Толстым. Что есть, то есть. Наш писатель – он как бы не совсем писатель, но пишет зачем-то. Ничего не поделаешь. Его даже никто не знает. Он в ящик пишет. Но нам это не важно. Слава Писателю, живем вот, радуемся, трудимся. Выпейте еще водички, а то вы как-то странно выглядите. Так я продолжу?

– Нет, нет, ничего, я слушаю, продолжайте.

– Так вот. Я что хотел сказать? Радуйтесь, уважаемый Владимир Ильич, что мы не персонажи какого-нибудь космического фэнтэзи или, не дай Писатель, еще какой-нибудь сказочки с элементами черного юмора и вымышленными чудовищами и так далее. Вроде вокруг нас все нормально протекает, как и у тех, что под Богом ходят, к которым мы как раз и не относимся. Вы ничего в этой жизни необычного не заметили? Ведь правда, все вроде как у людей?

– Это да, это я согласен. Весьма однородна и небогата событиями окружающая нас действительность, тем более лишена она каких-либо явлений, условно называемых сверхъестественными. Лично я на основании своего жизненного опыта не могу похвастаться наличием какого-либо хотя бы единичного подобного необъяснимого наукой факта. Загадочные явления – да, они имели место, но это вопрос времени – найти научные способы их разгадки, и о так называемых чудесах и волшебстве подозрений не возникало. Вот правда…

– Что правда?

– Ну это так…

– Смелее, расскажите, доверьтесь мне.

– Не знаю, стоит ли. Но коли вы настаиваете – извольте. Однако, это было еще тогда, в прежние времена. Я ведь уже не тот, вы понимаете… Впрочем вот этот анекдотец. Ваш покорный слуга, будучи в те времена простым смертным, живущим по общепринятым у моих коллег нормам жизни, проводил свой свободный от труда досуг отнюдь не в библиотеках и лекционных залах, и даже не в приличных питьевых заведениях. Не одаренный выдающимися математическими способностями, он все же умел вычислять наиболее рациональные способы достижения тех или иных целей. В частности при покупке того или иного продукта питания, имея в распоряжении некую ограниченную финансовую сумму, мог достичь наиболее эффективного ее применения… Впрочем продуктом питания сей этот продукт, о котором пойдет речь, я бы в настоящий момент не назвал. Но тогда… Однако, зачем далеко ходить – вот, милостивый государь, оглянитесь, все те же люди сидят и поглощают в сверхнормативных количествах тот самый якобы удаляющий жажду напиток. Вы поняли, поэтому я и не буду называть это своим именем, ибо ситуация такова, что нынче даже произносить вслух нечто подобное, поверьте, нету у меня принципиального желания. Но вернемся к нашему анекдоту. Итак, вот ваш покорный слуга сделал нехитрый математический расчет и пришел к выводу, что некая финансовая сумма не может иметь эффективного значения в случае покупки вышеупомянутого напитка путем посещения специально для этих целей оборудованного помещения вроде этого нашего и к тому же с элементами обслуживания. Не рациональна и покупка ее в некой универсальной торговой точке, где можно приобрести этот продукт упакованным в стеклотару. А вот используя удобную услугу, осуществляющую вне каких-либо помещений разлив этой жидкости из специально установленной для этой цели цистерны – это оказался оптимальным из всех возможных вариантов, учитывая, конечно, лишь количество получаемого продукта по отношению к имеющейся финансовой сумме. Итак, ваш покорный слуга, выбрав этот последний экономически выгодный вариант, решил не только тут же на свежем воздухе осуществить трапезу, но и запастись некоторым количеством этого напитка впрок, взяв на вооружение с собой принесенную именно для этих целей тару – удобный металлический, покрытый белой эмалью, двухлитровый сосуд, предназначенный, впрочем, по идее создателя-изготовителя для более прозаических потребностей – как правило для переноса и хранения молочных продуктов. Но люди, не имеющие достатка, весьма часто приспосабливают и совершенно неожиданные предметы для иных, чем они предназначены целей, так что не удивительно, что данный сосуд как раз и был выбран героем нашего анекдота для выполнения поставленных задач. Единственное омрачающее недоразумение в данной ситуации было то, что в верхней части емкости не наблюдалось соответствующего завершающего компонента, предусмотренного изготовителем, а именно так называемой крышки. Речь идет о пропаже. В дальнейшем, конечно, выяснится местонахождение этого предмета, никакого преступления, просто недоразумение. Но это прояснится чуть позже, когда описываемые мною события уже завершились. В общем и целом предмет этот, взятый на вооружение и возможно вам знакомый, любая компетентная хозяйка назвала бы молочным бидоном, если бы не одно «но». Так вот оно, это «но»: при отсутствии крышки эта кухонная принадлежность, простите, в лучшем случае удобное ведро. Передвижение с таким вот открытым сосудом, заполненным жидкостью, представляется возможным лишь по весьма удобным и ровным асфальтированным пешеходным переходам и при отсутствии значительных масс людей, идущих по этим же путям навстречу вам или вас обгоняющих, когда риск сцепления движущихся тел весьма заметно возрастает. В случае нашего анекдота резко возрастает риск возможной потери некоторого количества жидкости, транспортируемой пешеходом в недостаточно надежной выше упомянутой открытой емкости. Но не только эти аргументы заставили задуматься нашего героя, прежде чем он решился на тот или иной путь доставки. В сфере его альтернативных возможностей значительное место занимал не совсем удобный и отнюдь