Не плачь, ястреб - Евгений Адамович Суворов

– Может быть, – согласился Дементий.

– А белобрысый как?

– Так же, как и наш. Пойду к Петру Ивановичу, расскажет.

Сергей, как будто довольный, что Коля не один куролесит, а с сыном учителя, взглянул на дом Мезенцевых, утопающий в зелени, и сказал:

– Ну, там будет кино поинтереснее!

Сергей вступил на прогибающуюся, хлюпающую по воде доску. Пройдя по ней, не стал перешагивать на вторую, свернул к завалинке, взял две доски потолще, бросил их к крыльцу.

Дементий дождался, когда Сергей зайдет в избу, и, аккуратно ступая по грязи, пошел к Мезенцевым. В ограде у Петра Ивановича как будто и дождя не было, который прошел ночью, – были лужи, но по ним даже идти приятно – песок. Мурава чистая, зеленая. Дементию кажется: Мезенцевы только тем и занимаются, что с утра до вечера выметают сор в ограде и на улице. Рядом с приамбарком, около прясла, штабель нового дранья – опять учитель собирается что-то строить! Куда он все строит…

Учитель не держал собак. Дом без собаки – этого Дементий не мог понять, и камень-валун с полуовальной вершиной, лежавший под стеной террасы, показался ему огромным сторожевым псом, который лежит до поры до времени, а потом оживет и сделает прыжок. Дементий не удержался, подошел к камню, погладил рукой по холодной шероховатой спине.

Учитель вышел на террасу.

– Здравствуй, Дементий Корнилович! Что ты тут нашел?

– Понимаешь, Петр Иванович, камнем заинтересовался!

– Что в нем интересного?

– Петр Иванович, как же я раньше не видел, камень похож на волка или на собаку! Посмотрю – и спина, и голова…

Учитель внимательно пригляделся к камню, не нашел никакого сходства.

– Выдумываешь, Дементий Корнилович. – В его голосе звучит неодобрение, что Дементий Корнилович занят пустяками.

– Петр Иванович, об этот камень Лаврен Чучулин убился?

– Ну, об этот.

Бывший хозяин дома Лаврен Чучулин, узнав, что его идут раскулачивать, пьяный вышел на террасу и бросился с ножом на председателя сельсовета. Председатель слишком сильно толкнул Лаврена – тот полетел с террасы и ударился головой о камень. По дороге в больницу Лаврен умер. Учителю разговор об этом неприятен. Дементий знал эту историю не хуже самого Петра Ивановича, но время от времени начинал спрашивать снова – или забывал, или делал это нарочно.

С каждой секундой пригревало сильнее. Трава, черемуховый куст около тына, подсолнухи искрились на солнце. Белый туман, клоками поднимавшийся от реки, не успевал превратиться в облако и на глазах таял.

Петр Иванович Дементия в дом не приглашает, а, энергично вытянув правую руку в сторону низенькой толстой скамейки, вкопанной под южной стеной дома, коротко и повелительно бросает:

– Садись.

Дементий подчиняется учителю, как гипнотизеру, Петр Иванович продолжает стоять, как-то по-особенному вздыхает. Садится он на скамейку быстро, по-деловому, будто сидеть – это не отдых, а тоже работа. Достает из кармана трикового пиджака портсигар, длинными пальцами выхватывает две папиросы – Дементию и себе.

Учитель, глядя куда-то в сторону, а не на Дементия, задает свой излюбленный вопрос:

– Что нового в жизни, Дементий Корнилович?

– Ничего нет, – нажимая на «ч», говорит Дементий, скользнув взглядом по учителеву лицу.

Про Колю говорить рано, надо выждать, и он, размахивая руками, начал рассказывать, как видел на днях двух диких коз, выскочивших на дорогу, и как у него ружья не было, и как он крикнул, и как они, оглянувшись, перебежали дорогу и скрылись в осиннике.

Петр Иванович не проявлял интереса к тому, что рассказывал Дементий. Тогда он оставил коз и начал рассказывать про грозу, сбившую огромную лиственницу возле Татарских полей. И этот рассказ Петр Иванович слушал плохо, и Дементий так и не рассказал, что могло быть, окажись он или еще кто-нибудь рядом с лиственницей, когда в нее ударила молния.

– Петр Иванович, случилось что-нибудь?

Учитель бросил на траву еще большой окурок, взял новую папиросу, прикуривать не стал, придвинувшись ближе к Дементию, озабоченно проговорил:

– Такой случай у меня впервые…

– Какой? – осторожно спросил Дементий.

– Сегодня мне этот сопляк оказал, что не хочет учиться.

– Какой сопляк? – притворился Дементий, хотя отлично знал, о ком идет речь.

– Мой младший – Володя.

– Ну и что?

– Я ж тебе говорю: не хочет учиться.

Дементий взглянул на удрученное лицо учителя и захохотал так громко, что копавшиеся рядом в земле куры с криком кинулись в разные стороны.

– Это они договорились!

– Кто? С кем?

– Володя с моим Колей! Это ж два дружка!

– И что тут смешного?

Петр Иванович резко согнул ноги, все тело наклонилось вперед, руки уперлись в скамейку… Он сидел с таким выражением на лице и во всей фигуре, которое говорило: ну что, Дементий Корнилович, какую еще глупость скажешь?

Дементий не мог больше сдерживаться и двинулся в атаку на учителя.

– Неправильное твое рассуждение, Петр Иванович!

– Какое рассуждение?

– А вот такое!

– Объяснил бы, а то ночь буду думать, не спать.

– У тебя и сон пропал?! – засмеялся Дементий. – У меня из восьмерых ни один ничего не закончил. Самому младшему бросить – и картина будет полная! Мне тогда что, всю жизнь не спать?

– А это как ты захочешь, – в тон Дементию ответил учитель и тоже засмеялся.

Уверенность Петра Ивановича вышибала Дементия из колеи, и он нередко говорил совсем не то, что хотел сказать. И только потом, когда оказывался один, находился нужный ответ. Он боялся опять проиграть и решил говорить с учителем смелее.

– Петр Иванович, у тебя как по-писаному выходит! Что ты за человек такой? Может, подскажешь, что с Колей делать?

– При чем тут Коля?

– Он тоже бросил.

– Мне Володя про твоего ничего не говорил.

– Понятное дело: договорились! Я ждал этого.

– Ждал?

– А что тут особенного? У меня все бросают. И этот бросит.

– Вон ты как рассуждаешь! У меня ни один не бросал.

– Бросит.

– А это я еще посмотрю…

– Что тут смотреть: бросит – и ничего не сделаешь. Силой не заставишь.

Дементий покрутил головой и даже на мгновение плотно сожмурил веки, что должно было означать, что Петр Иванович «ничего не сделает»!

– Почему?

– Учеба – дело добровольное: хочет человек – учится, не хочет – не надо. К чему насиловать?

– По-твоему, Дементий Корнилович, грамотные люди нам с неба свалятся?

– Сколько ж их должно быть, грамотных?

– Все до единого.

– А работать кто будет?

– Машины.

– А на машинах кто?

– Люди.

– Какие?

– Грамотные.

– А где ты их возьмешь? Все грамотные уехали в город!

– Приедут.

– Когда? Вот мы, старики, помрем, и некому