Белая линия ночи - Халид Аль Насрулла

– Все признаки безоговорочной капитуляции! – произнес тот.

Год подходил к концу. За окном стояла осень, если так можно назвать этот переменчивый отрезок времени между летом и зимой. Ветер дул сильнее обычного, дожди были непривычно обильны. Уже больше месяца типография выполняла свою новую миссию. За это время Управляющий успел привыкнуть к текущему положению дел, и возможные последствия авантюры, в которую он дал себя вовлечь, больше не тревожили его. Цензор, в свою очередь, уже давно не появлялся в типографии. Теперь, когда взаимодействие с человеком в деловом костюме было полностью налажено, его разумом овладела другая цель: изъять из Управления и передать в подпольную библиотеку как можно больше книг, обреченных на сожжение.

Дождь лил с самого утра. В конце рабочего дня сотрудники торопились к своим машинам, чтобы поскорее укрыться от тяжелых капель. Собираясь домой, Цензор подумал, что мог бы прихватить с собой одну из книг, которые уже точно не получат лицензию. Идея показалась ему достойной, по крайней мере для начала. Не медля ни секунды, он вместо одной книги схватил сразу две. «Дома надо будет придумать, что с ними делать и как избежать подозрений», – сказал он про себя. В голове у Цензора всплыла памятная картина: груда запрещенных книг, хранящаяся на заднем дворе в большой металлической корзине. Как только выходило постановление о запрете – то есть немедленно после сдачи отчета, – неугодная книга отправлялась прямиком в огромную корзину на колесиках, куда сваливали всю литературу, запрещенную на неделе. Помимо постановлений о запрете, цензоры еженедельно подавали в Отдел по утилизации специальный отчет, в котором было указано количество книг, предназначенных к сожжению. «Выходит, если я заберу пару экземпляров, это станет тут же известно, – подумал Цензор. – С другой стороны, рабочие ведь кидают в конус все содержимое корзины без разбору, им ни к чему сверять количество книг с данными отчета».

Дожди продолжали лить, то усиливаясь, то ослабевая. Достав с полки «Книгу книг», Цензор обосновался у окна, выходившего на улицу. В полудреме он вспоминал день, когда сестра попросила его помочь Зейне донести тяжелый пакет. День, когда его рука коснулась ее руки. По телу Цензора пробежала сладкая дрожь. Он вспоминал тот миг в мельчайших подробностях, и все его чувства оживали, как если бы Зейна стояла перед ним прямо сейчас. Зейна… Опьяняющая радость наполняла его грудь всякий раз, стоило ему услышать это имя. Зейна… Цензор был готов слушать его без остановки. Зейна… Он огляделся, нет ли поблизости сестры.

Завтрашний день был объявлен официальным выходным по всей стране. Дожди нарушили дорожное движение, так что всем его участникам было рекомендовано оставаться дома.

Тем временем типография продолжала наращивать темп работ. Бесконечные коробки, доверху набитые книгами, заполнили кабинет Цензора до самого потолка, пока наконец их не стало так много, что часть пришлось вынести в коридор.

Цензор выложил на прикроватный столик обе книги, которые ему удалось вынести из Управления: краткий исторический справочник и роман современного зарубежного писателя. В голове у него беспорядочно роились мысли. Взгляд Цензора скользнул по обложке «Книги книг». «Выходной день и проливной дождь, барабанящий в стекло, – идеальное сочетание для того, чтобы всерьез обдумать принятые решения и их вероятные последствия, – сказал он про себя. – Вот бы этот дождь никогда не прекращался… Вот бы природа подарила мне бессрочный отпуск…»

Под шум громовых раскатов и всполохи молний все члены семьи – Цензор, мать и сестра – собрались тем вечером перед телевизором. В новостях шел доклад о действиях, предпринятых правительством для обеспечения безопасности граждан и их имущества. По словам диктора, наибольший урон получили подвалы и первые этажи зданий, расположенных в низинах. К счастью, дом, в котором жила семья Цензора, располагался на возвышенности, что сохранило его от подобной участи. Цензору вспомнились слова Рыцаря о том, что «Свобода без границ» с большой тщательностью подходит к выбору подвала для размещения подпольной библиотеки. Теперь ему стало ясно, что одна из причин столь строгого отбора помещений крылась именно в том, чтобы не допустить затопления. В конце передачи диктор объявил, что общегосударственный выходной будет продлен еще на один день. «Природа всегда идет навстречу нашим искренним и чистосердечным просьбам», – подумал Цензор.

Правительство рассчитывало, что внеплановые выходные поспособствуют стабилизации обстановки на улицах и погасят активность протестующих, однако эти надежды не оправдались. Несмотря на расставленные повсюду камеры наблюдения, город обрастал все новыми граффити. Мосты, бетонные ограждения, указатели и тоннели были заполнены трафаретными портретами Авантюристки, выполненными черной краской. Оппозиционеры видели в них символ противостояния. Цензор же видел в них лицо Зейны.

Наступило утро следующего дня. Цензор сидел у окна в гостиной и следил за тем, как по небу бегут облака. Он мечтал, чтобы природа снова продемонстрировала свою благосклонность и подарила стране хотя бы еще один выходной. Если бы так случилось, у него было бы куда больше времени, чтобы в очередной раз хорошенько обдумать план действий: незапланированный выходной выпал бы в аккурат на последний день рабочей недели, а после него наступили бы уже настоящие выходные.

В гостиную вошла сестра. Она присела на соседнее кресло и взяла в руки пульт, чтобы включить новости.

– Что-то давно Зейна к нам не заходила, – неожиданно проговорил Цензор.

Эта невинная реплика чрезвычайно разозлила сестру. «Да что ж ты заладил?» – вскипела она, но вовремя взяла себя в руки и ничего не сказала. Цензор отвернулся. Молчание сестры обидело его, но, как и всегда, он избежал агрессивных реакций и лишь вышел из гостиной на улицу.

Вечером, сидя в своей комнате, он вдруг услышал стук в дверь. Увидев на пороге сестру, Цензор сразу понял – ей стало совестно, что она так грубо с ним обошлась. В знак извинения она поднялась на цыпочки и поцеловала брата в макушку. Цензор не стал сопротивляться. Он ждал, что сестра объяснит свое поведение.

– Впустишь? – робко спросила она. – А то, боюсь, мама услышит.

Пройдя в комнату, сестра начала сбивчиво говорить:

– Я долго избегала этого разговора. Все ждала, когда тебе станет полегче, ждала удобного случая, а он никак не наступал. То ситуация в стране, то проблемы на работе, то хлопоты в типографии, то эта история с десятью тысячами книг… Я боялась затрагивать эту тему, я ведь знаю, насколько она для тебя болезненна. Понимаешь, я просто не знала, как начать этот разговор, не знала, что говорить…

Сестра сидела напротив Цензора и терла пальцами виски, пытаясь подобрать слова. Неожиданно