Вендетта. История одного позабытого - Мария Корелли

Холодало; дни становились все более унылыми даже в Неаполе: время прогулок на яхтах подошло к завершению, и я уже начинал планировать ужины и балы приближающегося зимнего сезона, когда в один прекрасный день Феррари без предупреждения вошел ко мне в номер и повалился в ближайшее кресло с недовольным выражением на лице, издав раздраженное восклицание. А после украдкой, искоса посмотрел на меня.

– В чем дело? – спросил я небрежно, перехватив его взгляд. – Денежные затруднения? Прошу вас, обращайтесь в любое время! Одно ваше слово – и я стану самым любезным заимодавцем!

Он ответил беспокойной, но благодарной улыбкой.

– Благодарю вас, граф… Однако не в этом суть. Просто… Ах, великий боже! Почему я такой невезучий?

– Надеюсь… – тут я изобразил крайнюю озабоченность, – надеюсь, прелестная графиня не обманула ваши надежды? Может быть, отказалась выйти за вас?

Феррари рассмеялся с презрительным высокомерием:

– О, на этот счет опасаться нечего! Она не посмеет меня обмануть.

– «Не посмеет»? Довольно резкое выражение, друг мой! – Я смерил его пристальным взглядом, поглаживая бороду. Тут он, видимо, осознал, что сболтнул при мне лишнего, и, залившись краской, забормотал в смущении:

– Ох, я не это имел в виду… Конечно, графиня вольна поступать, как пожелает… Но вряд ли откажет, я думаю, – после стольких очевидных знаков внимания…

Я выразительно отмахнулся от этой мысли, как бы участливо поддерживая приятеля, упавшего духом.

– Разумеется, не откажет. Она же не какая-нибудь отъявленная кокетка – иными словами, пустая и, следовательно, недостойная женщина. Вам прекрасно известны ее истинные добродетель и чистота, так что причин для страха тут быть не может. Но если не любовь и не деньги – то что же вас беспокоит? Судя по вашему озабоченному лицу, дело очень серьезное.

Феррари в рассеянности начал крутить кольцо, мой подарок, провернув его несколько раз на пальце, прежде чем ответить.

– Видите ли, – наконец произнес он, – дела вынуждают меня уехать, покинуть Неаполь на неопределенный срок.

Мое сердце учащенно забилось от радости. Он хочет уехать! Покинуть Неаполь! Оставить поле сражения, позволив мне одержать победу! Фортуна явно благоволила ко мне. Но я воскликнул с деланым беспокойством:

– Уехать?! Нет, я решительно отказываюсь верить своим ушам! Почему? Зачем? И куда?

– Мой дядя умирает в Риме, – с досадой отозвался Феррари. – Он назначил меня своим наследником, так что приличия требуют от меня непременно присутствовать при его последних мгновениях. Которые, к слову, грозят затянуться всерьез; но стряпчие настаивают, чтобы я теперь неотлучно находился при нем: иначе старику еще взбредет на ум, испуская прощальный вздох, оставить меня без гроша в кармане. Полагаю, мое отсутствие будет недолгим – две недели самое большее. А тем временем…

Он запнулся и тревожно посмотрел на меня.

– Продолжайте же, caro mio[35], продолжайте! – воскликнул я в некотором нетерпении. – Если могу быть чем-то полезен в ваше отсутствие – вам достаточно лишь попросить!

Феррари поднялся, подошел к окну, где я полулежал, придвинул небольшой стул и, сев напротив, доверительно положил руку мне на запястье.

– Вы можете многое! – произнес он серьезным тоном. – Я уверен, что имею право всецело опереться на вас. Присмотрите за ней! У графини не будет иного защитника, а она так прекрасна… и так беспечна! Вы могли бы оберегать ее: ваш возраст, титул, положение в обществе, старинное знакомство и тесная дружба с родом Романи – все это оправдает вашу неусыпную бдительность. Не позволяйте другим мужчинам приближаться…

– Пусть только кто-нибудь осмелится! – воскликнул я, вскочив из кресла с напускной театральностью. – Не успокоюсь, пока его тело не станет ножнами моей шпаги!

Я громко рассмеялся и потрепал его по плечу. Это были его же слова, которые произнес он сам в тот роковой вечер, когда я стал невольным свидетелем его разговора с моей женой в аллее за домом. Феррари, очевидно, почувствовал что-то смутно знакомое, потому что вид у него стал недоуменный и озадаченный. Заметив это, я поспешил переменить направление его мыслей – резко прекратил веселиться, напустил на себя серьезный, строгий вид и сказал:

– Нет, нет! Вижу, эта тема слишком священна для шуток – простите мою легкомысленность! Уверяю вас, мой добрый Феррари, я буду присматривать за дамой с ревнивой бдительностью брата – точнее даже, старшего брата, способного послужить настоящим примером благопристойности. Хотя, признаюсь честно, я предпочел бы, чтобы вы избрали кого-то другого для исполнения этой задачи – не самой приятной и увлекательной, на мой личный вкус; однако на что только не пойдешь ради друга! Я готов сделать все, лишь бы вы могли покинуть Неаполь со спокойной душой. Обещаю вам, – тут я схватил его руку и пылко пожал, – что покажу себя достойным оказанной чести, что оправдаю ваше доверие с точно такой же рыцарской преданностью, какую вы столь благородно проявляли к вашему покойному другу Фабио! Лучшего образца для подражания при всем желании не найти!

Он вздрогнул, будто ужаленный; вся кровь, до капли, разом отхлынула у него от лица, так что кожа приобрела почти мертвенно-бледный оттенок. Феррари уставился на меня с каким-то оторопелым сомнением, но я поспешил изобразить воплощенную искренность и прямодушие. Предатель сдержал опрометчивые слова, уже готовые слететь с его губ, и, взяв себя в руки, подытожил:

– Благодарю! Я знал, что могу положиться на вашу честь.

– Можете! – ответил я решительно. – Так же твердо, как на свою собственную!

Феррари еще раз передернулся, будто его хорошенько вытянули невидимой плетью промеж лопаток. Отпустив его руку, я с деланым сожалением осведомился:

– И когда же вы покидаете нас, carino?

– К моему огромному сожалению, безотлагательно, – ответил он, помрачнев. – Завтра утром отходит мой поезд.

– Пожалуй, я даже рад, что узнал об этом заблаговременно, – произнес я, покосившись на свой письменный стол, на котором лежал целый ворох еще не отправленных пригласительных карточек, а также сметы от лучших декораторов и устроителей балов. – Не стану затевать никаких увеселений вплоть до вашего возвращения.

Феррари бросил на меня взгляд, исполненный признательности.

– Вы не шутите? Это так любезно с вашей стороны, однако мне было бы искренне жаль нарушать ваши блестящие планы…

– Ни слова больше, amico, – мягко перебил я. – Все это вполне может подождать до вашего возвращения. К тому же, я уверен, вы предпочтете знать, что во время вашего вынужденного отсутствия мадам ведет несколько уединенный образ жизни…

– Да, но я не хочу, чтобы она заскучала! – порывисто воскликнул он.

– Ну что вы! – Его наивность вызвала у меня улыбку. Это Нина-то позволит себе заскучать! – Об этом я позабочусь. Скромные развлечения: прогулки верхом, спокойные музыкальные вечера для узкого круга… Доверьтесь