У смерти шесть причин - Саша Мельцер

Возникает ощущение, что кофейня стала лобным местом – мы всегда встречались возле нее и разговаривали, блуждая по кампусу. Решив, что поучиться все-таки не судьба, я выключаю ноут, напоследок проверяя, не написала ли Нора, но она никогда не отвечала мне так быстро. Кажется уже не такой глупой идеей попросить кого-то написать работу за меня и заплатить пару сотен крон. Я расточительный в этом месяце, родители наверняка не одобрят, но сил нет. В голове ничего, кроме Юстаса, норн и ритуала. Даже турнир выветрился. Матч с «Полар Линкс» приближается, а я на тренировках до сих пор не выкладываюсь полностью, за что на меня регулярно ругается Эдегар.

Топчу снег возле кофейни добрые пятнадцать минут, когда ко мне все-таки подходит детектив. Он, еще более уставший, чем раньше, косится на меня из-под нахмуренных бровей. В руках, вместо привычной папки с документами по расследованию, только телефон. Я слабо улыбаюсь и машу в качестве приветствия, все мышцы кажутся тяжелыми, и мне даже губы сложно разлепить, чтобы поздороваться.

Эскиль тоже кивает.

– Так вот, о Мадлене.

– У него отвратительный характер, – сразу говорю я. – Мы никогда не дружили. И вряд ли когда-то будем. Так, приятельствуем.

Детектив тихо хмыкает. В этот раз мы не берем кофе, а глупо топчемся на улице. Я тяжело вздыхаю, размышляя о том, зачем Эскилю нужна информация о Мадлене. Да, он не самый приятный сокомандник, но открытого противостояния с Юстасом у него никогда не было. Скорее наоборот – во всех спорных ситуациях француз всегда был на его стороне.

– Насколько он был близок с Юстасом?

Детектив словно читает мои мысли.

– Не очень. Они общались, но держались на вытянутой руке.

Я веду рукой, указывая Эскилю на тропинку. И мы медленно движемся по кампусу, как и много раз до этой встречи. В голове крутится Юстас, на задворках сознания – учеба и игра, я никак не могу сконцентрироваться на разговоре. Детектив что-то рассказывает мне, но я слушаю его вполуха, не особо вникая в его слова. Кажется, со временем он понимает это, поэтому дергает меня за рукав.

– Ты слушаешь?

– Да-да! – излишне эмоционально отзываюсь я, пытаясь улыбнуться. Желание поспать из-за постоянного недосыпа и эмоциональное истощение дают о себе знать – я вечно уставший, с синяками под глазами, плохо соображающий и растерянный. Пару дней назад я оставил телефон в раздевалке. Потерял ключи. Забыл о дополнительной обеденной тренировке в выходной.

– Кто его семья? – интересуется он.

Чуть хмурюсь.

– Без понятия. – Я пожимаю плечами. – Он мало что рассказывает. Кажется, его отец – владелец юридической фирмы в Драммене, а мама живет во Франции. Мадлен ездит к ней летом.

Лицо детектива непроницаемо, я вообще не могу считать его эмоции. Внутри него точно идет какой-то быстрый мыслительный процесс, потому что он зависает ненадолго, прежде чем кивнуть.

– И давно он в команде?

– С момента поступления, с прошлого года. Хотя никто не понимает даже, зачем он так убивается. Ему все оплачивают родители, зачем стипендия – неясно. Но, может, как Юстас – метит в сборную.

Детектив улыбается краем рта. Выходит как-то криво.

– А ты зачем играешь?

– Мне интересно. – Я вздыхаю. – Нравится спорт. Все друзья у меня тоже там.

Юстас приволок меня в команду почти силой. Мы жили с ним вместе, в одной комнате, с поступления на первый курс. Я играл в волейбол в школе, выступал даже на каких-то небольших соревнованиях, но из-за невысокого роста мне не пророчили больших успехов, и я тренировался для себя. Юстас, вступив в «Наттенс Спилль», собирал вокруг себя всех потенциально эффективных игроков. К ним он причислил и меня, пообещав, что я стану лучшим либеро.

Меня действительно признали лучшим либеро прошлого сезона в студенческой лиге.

А теперь что от меня осталось?

Сет шестой

До дня рождения Бьерна остается совсем немного – неделя, и мы собираемся пораньше, чтобы обсудить детали. Мне удалось уговорить Сандре, чтобы он решил ситуацию с Эдегаром, и вроде как тренер разрешил нам устроить в зале небольшую вечеринку с условием дальнейшей уборки. Конечно, я подозревал, что это ляжет на плечи мои и нового капитана, но все равно согласился. Бьерн был моим… другом? После смерти Юстаса мы сблизились, и мне хотелось бы, чтобы у него правда получился хороший праздник.

Мадлен рассуждает, как развешивать шарики, пока я заранее переодеваюсь, натягивая наколенники.

– Купим яркие, – решает он. – Красные, например. С золотым. Думаю, ему понравится.

– Бьерн такой неприхотливый, что ему и пластиковые тарелки с жирафами понравятся. – Сандре отмахивается, натягивая майку. – Главное, протащить пиво. Мы пообещали Эдегару, конечно, что без него…

– На месте разберемся, – Мадлен скалится. Он будто и не ругался с капитаном – они мило общаются, обмениваются идеями и решают, как воплотить праздник. Я не исключаю, что француз мне соврал, чтобы самому не разговаривать с Сандре. – День рождения – двадцать седьмого февраля. Поэтому нам нужно ускориться.

И правда, совсем скоро должен закончиться февраль. Я раньше с трепетом ждал весну. У меня и у самого до праздника остается не так долго – до середины марта рукой подать. Но сейчас никакой радости от того, что скоро все зацветет, позеленеет и мне захочется дышать полной грудью, нет. Снега уйдут, метели перестанут биться в стекло каждый день, а я останусь прежним. Весна дарит ложное чувство того, что все изменится, и я ему больше не верю.

Игра с «Полар Линкс» приближается. Мы либо выйдем в плей-офф, либо вылетим из турнира, и Эдегар говорит нам об этом каждый день, Сандре пытается поддерживать нашу мотивацию, но я теряю остатки сил. Играю по привычке, и живу, кажется, тоже монотонными действиями – еда, учеба и тренировки с перерывами на кратковременный беспокойный сон.

– Вильгельм, ты тут? – Мадлен щелкает пальцами у меня перед лицом, и я понимаю, что настолько погрузился в размышления, что даже не слышал, о чем они говорили.

– А?

– Ты будешь отвечать за стол! – нетерпеливо повторяет француз. – Нарезки там, с ужина что-то возьмем, что-то в город съездим и купим. Эрлен собирается навестить родителей, поэтому привезет.

Эрлен торопливо кивает, поддакивая Мадлену, а я только снисходительно улыбаюсь.

– Ну и по сколько скидываемся? Мы твои космические суммы не потянем, так что давай по-человечески.

Француз быстро прикидывает в голове – я прямо представляю, как в мыслях у него характерно шумит пересчет денег, а в глазах начинают отражаться символы крон.