На тонкой ниточке луна… - Валерий Леонидович Михайловский

Бесшумно по деревянному трапу поднялся Мыртя.

— Здравствуй, Володя, — поприветствовал он капитана, — здравствуй, Ваня, — он подал сначала капитану, потом мотористу свою мозолистую узловатую руку. Мыртя говорил с едва заметным акцентом. Особенно он нажимал на букву «р». — Хорошо, что твоим катером пойдем, у него посадка меньше — может, подберемся к чумам, — высказал свое мнение Мыртя.

— Все от воды зависит, — ответил на это капитан.

— Да-а-а, — протянул Мыртя, — дожди добрые прошли, может, не успеет быстро скатиться вода.

Володя поднял голову. По тропе к речке спускались Настя с Зинаидой. Подруги несли ношу — большую сумку, растягивая ее в стороны за длинные ручки. Весь скарб уместился в эту сумку, отданную Настей: не с чемоданом же ехать к жениху. Зина, опустив голову, мелко перешагивала с ноги на ногу, как делают обычно, спускаясь вниз по песку. Это потом она расскажет Насте, что ног под собой не чувствовала, что не замечала ничего вокруг, что даже не слышала ничего и никого. Это потом она поведает подруге о страшной силе внутреннего протеста, мешавшей ей реально оценивать события. А сейчас она держалась за ручку не очень-то тяжелой сумки и следовала рядом, как ослица на поводке, — так она потом определит свое нынешнее состояние.

Трап убран, катер, издав какой-то истерический гудок, сорвавшийся в конце на свист, стал разворачиваться и вышел на фарватер. Только теперь Зинаида поняла всю необратимость ее странной, невероятной, кошмарной (какие только эпитеты не приходили в голову) истории. Ей упорно лезли в голову навязчивые мысли о необходимости все вернуть вспять, остановить катер, выпрыгнуть, наконец, за борт… Нужно что-то предпринять. О, если бы она обрела чудесным образом способность нарушить течение времени, событий…

— Что я наделала?! Что я наделала?! — запричитала она, склонив голову на недавно выкрашенную металлическую окантовку машинного отсека.

Там, внутри отсека, многосильный мотор, набравший максимальные обороты, глушил ее рыдания. Только сейчас для нее стало достаточно ясным, что дороги назад нет и все, что ждет ее впереди, зависит от множества обстоятельств, но главные, как ей казалось: ее желание, ее зарождающаяся любовь к мужчине, которого еще не видела. Что же, в конце концов, определит ее судьбу?

Подошла Настя. Она обняла за плечи верную подругу, прислонила голову к ее плечу. Зина ощутила приятное тепло. Настя улыбнулась, вытерев слезы, затем достала платочек и промокнула глаза подруги.

— Не плачь. Теперь все в воле Бога, — она перекрестилась.

— Я не понимаю, что со мной происходит, — всхлипывая, говорила Зина, — я не знаю, что меня ждет впереди. И я уже ничего не могу изменить…

— А ничего менять не нужно. Положись на Мыртю — он человек мудрый.

При упоминании имени почтальона глаза Зины блеснули надеждой, и это не прошло мимо внимательной и чуткой Насти.

— Да, он не стал бы рисковать. Он знает Аули, — продолжила Настя, — а с каким почтением он отзывался о Тэранго. Видимо, он большой авторитет и для него, и для Аули.

— Аули, Аули, Аули… — произнесла задумчиво Зинаида, загадочно улыбнувшись, — я будто уже знакома с ним.

— А ты, подруга, хорошо выглядишь. Похудела, что ли? — Настя отстранилась, оглядывая Зину.

— Только сейчас заметила? — Зина поправила накинутую на плечи легкую кружевную белую шаль. — Я с того момента, как взяла в руки это письмо, ни спать, ни есть не могу. Я столько слез выплакала…

— И глаза, что ли, у баб от слез краше становятся… — Настя посмотрела в синие глаза подруги.

— Слезы, Настенька, шибко горькая краска, — и лицо Зинаиды озарилось легкой воздушной улыбкой.

— Пойдем чай пить, — Настя осталась довольной тем, что настроение Зины переменилось к лучшему.

После завтрака Зина, посетовав на разбитость, навалившуюся вдруг слабость, легла отдохнуть. Она долго ворочалась с боку на бок — сон не шел. Даже убаюкивающий монотонный гул, исходящий из моторного отсека, как заметила Зина, не так громко навязчивый, как на катере Сансана, долго не мог склонить ее ко сну. Она не спала, но и утверждать то, что ее сознание было совершенно ясным, рассудок не помутнен, вряд ли было бы справедливо. Возможно, это туманное состояние, вызванное повышенным вниманием к ее персоне, общим состоянием невероятного напряжения, вылилось в такую запредельную усталость.

* * *

Только теперь, когда солнце скатилось ниже деревьев, катер свернул в узкую реку с берегами, поросшими стройными елками и мелким кустарником. Уже никто не спал, все вышли из кают. Мыртя тоже появился на палубе.

— Хорошо-о-о, — протянул он, — вода большая, однако, до самых чумов дойдем.

— Далеко еще? — нетерпеливо спросила Настя.

Мыртя посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом, так, как смотрят взрослые на ребенка, задавшего неуместный вопрос. Поправил усы согнутым указательным пальцем.

— Нет, уже недалеко. Вы что, девочки, не видели чумы? Их видно от поворота. Сейчас их елки закрывают, — сказал капитан.

— Нет, не видели, — откровенно, с ноткой некоторой наивности ответила Настя.

Зинаида молчала. Остроконечные ели плыли пред глазами, за ними проблескивало низко склонившееся солнце, наполовину встрявшее в густую синь скопившихся на западе облаков. Зинаида не призналась в том, что она-то заметила чумы из того места, где катер делал большую дугу, обходя мель. В тот момент сердце ее сжалось, даже холодный комок подкатил к горлу.

Вскоре ельник закончился, открылось большое пространство, и чумы оказались совсем недалеко на небольшой возвышенности, а потому виднелись во всей своей красе. Пока Володя искал место для швартовки, пока Иван ловко выкидывал трап на землю, привязывал концы к одинокой елке, к катеру мчалась во весь опор нарта в оленьей упряжке. Управлял нартой мальчик-подросток. Он ловко развернул нарту у самой кромки воды, олени фыркнули, остановились перед железным монстром-катером, ворочая своими карими глазами.

— Здравствуйте! — громко поздоровался он.

— Здравствуй, Егорка, — ответил Мыртя, все пассажиры тоже поприветствовали мальчика.

— Здоров, здоров, Егор, — пробасил капитан. Он был знаком с подростком. — На каникулах?

— На каникулах, — подтвердил Егор.

— Мужчины на пастбище? — спросил Мыртя.

— Да, Николай и Покату поехали менять Хойко и Аули.

Такое сообщение обрадовало Мыртю.

— Хорошо. Давно уехали?

— Давненько уже, — ответил Егор, укладывая в нарту посылки, тюки газет и журналов.

Мыртя подошел к Зине, тронул ее за руку, почувствовав, как она вздрогнула, погладил шершавой рукой мягкую шаль, наброшенную на плечи.

— Ничего не бойся, — сказал он тихо, — мне сегодня приснился хороший сон. Мне Тэранго приснился, сказал, что все хорошо будет.

Зинаида меланхолично улыбнулась, благодарно посмотрела на почтальона. Упоминание о Тэранго ободрило ее. Настя стояла поодаль, давая возможность уединиться мудрому Мырте с подругой. Она старалась оставаться как бы в стороне, во избежание невольного вторжения