На тонкой ниточке луна… - Валерий Леонидович Михайловский

— Извините, — произнесла Настя мягко, предупредив таким образом могущую возникнуть неловкость.

Зинаида продолжила свой рассказ, как хотелось ей открыть письмо, как хотелось узнать содержание, но она сдержалась. В этом месте Мыртя еле заметно улыбнулся, найдя в этой женщине еще одно достоинство.

— Я хотела открыть письмо, но она мне не дала этого сделать. Боюсь, говорит, спугнуть судьбу, — подтвердила слова подруги Настя.

— Что делать? — спросила Зинаида с отчаянной мольбой в голосе. — Что мне делать? Я ведь будто с ума сошла, когда письмо попало мне в руки, я ведь покой потеряла — и рассудок, видимо, тоже, — она посмотрела на Мыртю влажными глазами, ища ответы на свои такие непростые вопросы.

— Я хорошо знаю своего друга Тэранго. Хитрый лис Тэранго. Он хотел, чтобы ты привезла это письмо сама. Он так задумал… — Мыртя тронул рукой усы, — хитрый лис… — Мыртя усмехнулся, повернувшись к Зине. — Как хорошо, что ты поняла его. Он ведь тебе душой сказал, и ты его душой поняла. Это редко бывает. Это случается только с хорошими людьми.

— Вы еще меня не знаете, а уже называете хорошим человеком, — пыталась хоть что-то возразить Зина.

— Знаю я тебя, Зинаида, я уже знаю тебя, и Тэранго тоже сразу узнал и почувствовал, что ты хороший человек с чистой душой.

Все это время письмо лежало на большом фанерном ящике, служившем хозяину этого «кабинета» столом. Зинаида встала.

— Так вы отвезете письмо? — спросила она. — Хотя я не знаю, что делать. Что вы посоветуете, Мыртя Уккувич?

— Отвезу, конечно. А вот что делать, — посмотрел он в синие, наполненные влагой глаза своей собеседницы, — я придумал.

И он поведал о только что возникшем плане. Из него следовало, что Зина должна ехать вместе с Мыртей прямо в стойбище, а там… Он загадочно улыбнулся, поднял вверх указательный палец, покрутив им в низкий потолок.

— Все в воле добрых духов, все в воле солнца и луны, ветра и неба, все в воле богов небесных. Но я хорошо знаю Аули, — сказал он задумчиво и улыбнулся. — Я его очень хорошо знаю… — Он мягко посмотрел на Зинаиду. — Но я хорошо знаю и Тэранго, а теперь я знаком и с тобой, Зинаида. Вот почему я так решил.

* * *

Еще сказал Мыртя, что почту повезет по стойбищам на катере, как только прибудет почтовый самолет, а его прибытие зависит от погоды. Подруги узнали, что письма привозят и пассажирским самолетом, а вот посылки прибывают только специальным бортом.

— Да, Зинуля, завертелось колесо, — Настя как бы пыталась прощупать настроение подруги.

— Завертелось-то завертелось, — вздохнула Зина, — как бы мне из-под этого колеса живой выползти.

— Может, Вовкин катер возьмут под почту, так я с тобой поеду, все же тебе будет надежней…

— Нет, моя дорогая подруга, я сама. Будь что будет. Знаешь, что меня сейчас больше всего волнует? Я вроде как влюбляюсь в этого Аули. Я еще не видела его, но уже так много о нем знаю… А он, бедненький, еще и не догадывается ни о чем. Я уже решила, а он? Он должен будет принимать решение мгновенно, сразу.

— На то он мужчина, чтобы решать мгновенно. Это нам, бабам, нужно долго мусолить, а мужикам что — бац-бац… и в точку.

Две подруги сидели у окошка на кухне, пили чай, прикусывая хрустящими от давности печеньями, и беспрестанно поглядывали в кусочек неба, окаймленный оконной рамой. Который уже раз зашла речь об ожидаемом самолете. Низкие, отяжеленные влагой тучи, нависавшие над поселком, над свинцовой водой широкой реки, над безбрежной тундрой, утянуло в северную даль; а вместо них на очистившемся голубом небе возникла легкая паутина высокой перистой облачности, что вселяло надежду на самолет.

Из коридора донеслись звуки открывающейся двери, мужские голоса. Настю удивили эти звуки только в той части, что ждала она своих мужчин к вечеру. Вошли Володя с Иваном.

— Что-то вы рано, — Настя обняла мужа, потом сына.

— Не рада, что ли? — шутливо ответил Володя, скосив глаза на стоящую у стола гостью.

— Как не рада? Я всегда жду. Такая судьба жены моряка, — весело сказала Настя.

— Нам неделю отдыха дали, — заявил Володя.

— Хорошо, очень даже хорошо, — заговорщицки подмигнула мужу Настя. — А к нам Зина приехала.

— Я помню вас…

— Тебя, — перебила его Зина.

— Тебя, — поправился он. — Настя столько рассказывает о тебе, что, несмотря на то что мы не виделись давным-давно, я очень много чего знаю, — он хитровато покосился на Настю. — Выглядишь ты просто великолепно.

— О тебе я наслышана не меньше, — Зинаида будто смерила его от ног до головы.

Как и каждая мудрая женщина, Настя отложила серьезный разговор на после обеда. Идея куда-то ехать с почтой даже сытому Володе не очень-то приглянулась. Он уже настроился на рыбалку с друзьями, да и от катера тошнит. Неделю отбарабанили в такие шторма и грозы — до сих пор покачивает. Причина приезда Зинаиды, покрытая каким-то мраком и тайной, не давалась хоть маломальскому осмыслению. А он, человек математического склада ума, только тогда может принимать решение, когда ясна задача, когда все понятно, когда он видит перспективу развития событий. А тут сплошные неизвестные. Об этом он со свойственной ему прямотой заявил подругам.

— Ты потом все узнаешь — нельзя сейчас… Вспугнуть можно, — шептала она ему на ухо в коридоре, чтобы не слышала Зина.

— Кого вспугнуть? — удивленно спросил Володя.

— И кого, и что.

— Не понимаю.

— И не нужно, потом все поймешь, и будет тебе счастье, — хихикнула Настя, поцеловав мужа в щеку.

— Тьфу ты! — коснулся он рукой места поцелуя. — А разнарядка, а… — подбирал слова Володя, немного еще надеясь на развитие событий по благоприятному для него сценарию, — я же не могу сам решать, у меня начальство есть…

— Начальник почты уже занимается…

— Ну что скажет моторист? Готов наш корабль к новому походу? — спросил шутливо Володя, заходя в комнату.

— Всегда готов! — ответил в тон ему Иван.

— Если тумана не будет, ровно в шесть отшвартовываемся, — капитан обвел всех строгим взглядом.

— Как скажешь, капитан, — игриво отшутилась Настя.

VII

Утро выдалось погожее: солнце, косыми лучами отражаясь от зеркальной водной глади, слепило Ивану глаза. Он готовил катер к походу. Почерпнув ведром на веревке воды из реки, поставил его на палубу, взял в руки швабру. Мгновение полюбовавшись ясным восходом, окунул швабру в ведро, порывистыми движениями, возмутив ведерную гладь, начал мыть крашенное не в один слой железо. Капитан вышел