Эксперимент «Тринадцать» - Татьяна Петровна Новикова

роль профессора Харитонова мне нравилась, в ней я в высшей степени органичен, – ответил Харза и, оглянувшись на присутствующую тут же Ворожцову, поприветствовал:

– Ася, рад вас видеть. Как Блюма?

– Ей стало легче, спасибо.

– Перейдем от лирики к допросу. – Елене Борисовне не понравился обмен любезностями. – Мы внимательно изучили найденные записи. Эксперимент вы назвали «Тринадцать». Почему?

– По порядку.

– Эти псевдонаучные опыты – прикрытие, игра?

– Нет, уважаемая, вы не правы. Как супруги Лихомановы изучали в лаборатории мышей, так я – участников эксперимента. Какое поле деятельности! От моделирования поведения до исследования возможностей организма, реакции на стресс, изоляцию. Я делал допущения, менял условия, но мои «мыши» мало отличались от лабораторных.

– Если мотив «Тринадцатого» – месть, то чем были предыдущие?

– В каждом эксперименте я анализировал, как ведут себя мои «мыши» в непривычных условиях, насколько податливы или устойчивы к давлению, сколько стоит их добродетель. Это крайне любопытно…

– Уверена, что вами двигал не только интерес, – заметила Ася.

– Безусловно! Любое дело должно приносить дивиденды, – согласился он.

– Вы следили за людьми, манипулировали ими, использовали незаконно полученную информацию, шантажировали и зарабатывали на этом? – перехватила инициативу Свистушкина.

– Согласитесь, не самый простой способ получения прибыли. Особенно радует, что доказать мою причастность к чему-либо из вышеназванного невозможно.

– Вас посадят, Артемьев, – резюмировала Свистушкина.

– Позвольте полюбопытствовать за что?

Такие уверенность и наглость были в этом вопросе! В кабинете повисла тишина.

– Правильно, что молчите, – продолжил он. – Вы же знаете, что в вагоне горел труп. Я Сережу не убивал. Попробуйте доказать обратное. Смерть наступила от травм, несовместимых с жизнью. Примерно так? Я их не наносил. Что еще? Установил незаконное оборудование клиентам? Извините, но у вас же нет ни одного заявления. Никто из них не пожалуется.

– А я?

– И вы, Ася, – развел руками Артемьев.

– Почему?

– Вы видели незаконно установленное оборудование? Нет.

– Но наш специалист… – начала Ася.

– Но что ваш специалист? – нехорошо улыбнулся директор зооцентра.

У Аси внутри все похолодело.

– Хватит фантазировать! – взорвалась Свистушкина. – Даже не надейтесь, что вам удастся соскочить. У нас достаточно доказательств, чтобы признать вас организатором преступления, совершенного группой лиц по предварительному сговору.

– Группой? Речь о коллективе зооцентра? – издевался Артемьев.

– Нет, о Мансуре Баймурдинове, уже давшем нам показания, и Соловьевой Юлии, – Свистушкина едва держала себя в руках.

– Вам, Елена Борисовна, надо работать тщательнее. Судя по столь смелому заявлению, вы еще не сделали запрос на родину Мансура. А зря. Огорчу вас, капитан, у него справка… Что-то с головой у парня. Кстати, возможно, он и есть убийца? Кто знает, что на уме у психа? А Юля Соловьева – отличная девчонка, спортсменка. Добровольно принимала участие в эксперименте «Влияние кратковременного стресса на социальное поведение». Кстати, ее согласие хранится в моем кабинете, в зооцентре, в красной папке.

– И какому стрессу она была подвержена? – растерянно спросила Свистушкина.

– Изоляция и столкновение с угрозой в виде питона Лолы.

– Вы омерзительны. Шантаж – ваш привычный рабочий инструмент? – с дрожью в голосе спросила Ася.

– Всегда есть выбор. У Мансура, у Соловьевой, у Его-о-ора. – Артемьев выдержал театральную паузу. – Только согласиться выгоднее. Проще, когда решение за тебя принимают другие.

– Теперь мне понятно, почему вас зовут Харза, – вспылила Ася. – Хищник, высокоинтеллектуальный зверь, виртуоз командной охоты!

– Приятно иметь дело с умной девочкой. – Артемьев склонил голову.

– Но разве справедливо наказывать не обидчиков, а их ребенка?

– Если это плата за преступление, за которое они не ответили по закону, о справедливости рассуждать наивно. Только максимально болезненный ответный удар лишает иллюзии превосходства над другими.

Елена Борисовна подняла трубку телефона внутренней связи.

– Дежурный, уведите задержанного.

Женщины, не сговариваясь, отправились в семьсот пятьдесят четвертый. В кабинете работали какие-то люди. Егор сидел в наручниках.

– Я следователь Свистушкина. Что происходит?

– Добрый день, капитан. Управление собственной безопасности. Производим обыск. Мы нашли, кто передавал информацию Харитонову.

Егор, не отрываясь, смотрел на Асю. В его взгляде она прочитала нечто такое, от чего перехватило и сжало железным обручем горло. Ворожцова начала задыхаться, закашлялась и поспешила выйти.

74. Громкое дело

Петрос Багдасарович чувствовал себя отвратительно. Во-первых, воротник новой форменной рубашки неприятно натирал нежную кожу шеи. Во-вторых, Саринян больше часа маялся в чужой приемной, ждал, пока его соизволят лицезреть сразу два вышестоящих руководителя. Наконец на столе воблообразного секретаря затрещал телефонный звонок внутренней связи.

– Прошу, вас ожидают.

В кабинете друг напротив друга сидели склонные к полноте мужчины без возраста, хорошо знакомые и плохо им перевариваемые.

– Разрешите?

– Заходи, подполковник.

Сесть ему не предложили.

– Ну, Саринян, докладывай, что у тебя по делу Артемьева? От журналистов отбоя нет. Общественность проявляет интерес. Чтоб ее…

– Ми расследуем случаи, которые не укладываются в привычные рамки системы, самые сложные и странные дела, – начал подполковник. – Поэтому неудивительно, что к расследованиям нашего отдела приковано всеобщее внимание.

После доклада подполковника мужчины долго молчали, переваривая услышанное.

– Получается, этот ваш Харза с помощью зверюшек информацию на владельцев получал? – выхватил из доклада самую пикантную часть один из руководителей.

– Так точно! Харза, он же Борис Станиславович Харитонов, он же Захар Артемьев, пользовался доверием клиентов зооцентра, среди которых очень уважаемые люди. Подавать заявления эти граждане отказываются. Не хотят огласки, да-а, – подтвердил Саринян.

– Это понятно, – кивнул головой второй руководитель. – А баба на велосипеде – жертва или преступница?

– Ми считаем, что именно она напала на программиста, но доказательств мало. Следствие приходит к выводу, что вокруг Харзы сформировалась устойчивая преступная группа, привлекаемая им для выполнения различных поручений. Очевидно, что участие велосипедистки в преступлении тщательно подготовлено.

– Артемьев-Харитонов вменяемый?

– Безусловно. Это подтвердила экспертиза.

– А эти странные эксперименты? Присвоение себе научных званий?

– Наш психолог считает, что это… э-э-э… – Саринян открыл папку, нашел нужное место в документе и процитировал: – «Некая внешняя компенсация нереализованных ценностей Захара Артемьева».

Свистушкина и Саринян, несмотря на абсолютное спокойствие обвиняемого, в судебных перспективах дела были уверены. Отдел странных случаев впервые похвалили на каком-то высоком селекторном совещании, отметив заслуги подполковника и следователя в задержании преступной группы.

Ворожцову не печалило, что она осталась незамеченной. Ася впервые почувствовала, что ее способности раскрываются и приносят пользу.

Именно ее догадка о необходимости обыскать террариум удава Лолы сыграла ключевую роль в сборе доказательств. Там нашли схему разработки эксперимента «Тринадцать» и его «научное» обоснование, накопители информации с фотографиями, аудиозаписи, отчеты о наблюдении, которые восполнили многие пробелы в деле.

Под емкостью Лолы обнаружили и материалы эксперимента «Десять»: мужчину, ненавидевшего собак, закрыли в пустующем производственном помещении с тремя крупными псами, брошенными когда-то хозяевами. Оставленные запасы еды и воды скоро закончились, и