Вид с озера Комо - Адриана Трижиани

Анджело, у него маленькая семья. Наверное, так проще. Неужели мы с родными слишком близки? Все дело в том, что мы любим совать нос куда нас не просили? И верим, что тайное не станет явным и никому не навредит, даже если не сообщить собственной дочери, что малюткой она лежала в кювезе? Стоит ли вообще предъявлять претензии родителям, не рассказавшим, что ты чуть не умерла сразу после рождения? Какой толк тебе от этой информации?

Кажется, ни мне, ни хозяйке квартиры с ее сыном в этих делах не разобраться. А психотерапевт тем временем советует обрубить все связи, пока я все для себя не проясню. Могу поспорить, доктор Нора не итальянка. Ей не понять, что я временами ненавижу, но все же люблю своих родных. На следующей встрече я объясню, что хоть Монте и Баратты — в каждой бочке затычка, бочки эти хранят что-то очень ценное.

17. Пиза

Желто-оранжевое, цвета бархатцев, солнце пробивается сквозь облака и заливает светом мраморный архитектурный ансамбль: собор, баптистерий и, il più famoso[73], падающую Пизанскую башню. Я делаю снимок и выкладываю его в Инсту с подписью: «Как же Инста без этого #ЕщеОдноФотоБашни».

Башня похожа на неустойчивую стопку фарфоровых тарелок на кухне дорогого отеля — кажется, задень ее слегка, и все рухнет. Слои желтовато-белого мрамора перемежаются свободно пропускающими свет арочными конструкциями. Газон вокруг бежево-коричневый, как гобелен, краски которого от времени поблекли, и только несколько золотистых нитей посверкивают на свету. Мы с Конором прогуливаемся мимо статуй святых и затейливо украшенных мраморных урн на постаментах, сокровищ эпохи Возрождения.

— Prato dei miracoli, — произносит Конор.

— Целое поле чудес мне ни к чему. Хватит и одного. Ключей от новой квартиры, где позволено держать животных.

— Я помогу тебе с поисками.

— Ты и так много сделал для меня. Квартира в доме синьоры Страццы просто прекрасна. Но Смоки я не брошу. «Ох уж эти кошатницы», знаю. Но теперь я одна из них. В детстве у меня не было питомцев, мама животных терпеть не могла. Вот ведь повезло поселиться у хозяйки с таким же отношением.

— Одни и те же проблемы преследуют нас, пока с ними не разберешься, — замечает Конор.

— Меня по жизни изводят, тебе не кажется? Вот и от ФБР никак не отделаюсь.

— Почему бы просто не закрыть «Мрамор Монте», не начать все заново? — предлагает Конор.

— Потому что не хочу быть злодейкой, оборвавшей столетнюю историю семейного дела.

— Вот на это они нас и ловят. Слово на букву «П».

— Привязанность.

— Память, — поправляет меня Конор.

Я беру его под руку.

— Ты ведь справился с управлением отцовской фирмой, может, и у меня получится.

— После смерти отца я выбрал стратегию расширения. Папа был очень крут, но слишком осторожен. Я говорил ему: «Пап, я тут. Я хорошо знаю Италию. Пользуйся этим. Давай попробуем!» — но он идею не поддержал. Когда он умер, я подумал: мы экспортируем мрамор из Каррары, почему не расширить ассортимент товаров? Теперь фирма возит еще камень из Шотландии и вино из Апулии.

— Превращаешься в Гульо. Я так не хочу. Мне нравится то, что есть. Мрамора и камня достаточно. И рисовать я люблю. Благодаря тебе этим и занимаюсь. У меня с самого прибытия в Италию не возникало нужды в бумажном пакете.

Конор, прищурившись, разглядывает башню.

— Хочешь забраться наверх?

— Не особо.

— Боишься высоты, что ли? Она не обрушится, правда.

— С моим-то везением вполне может.

— Люди, которые ее возводили, не знали, что грунт здесь такой мягкий. Но что-то делать с ним было поздно, поэтому, наращивая высоту клонящейся башни, они придумывали способы удержать ее на месте. Например, утяжелить одну из сторон. Но башня продолжала падать несмотря ни на что.

Я склоняю голову набок, подлаживаясь под башню.

— Зачем было продолжать бессмысленную работу?

— Строители не считали ее бессмысленной. Недостатки сооружения стали для них достоинствами.

— Знал бы ты меня в пору нестойкости. Мама тоже чего только ни делала, чтобы меня исправить. В детстве она повела нас с сестрой на концерт Синди Лопер в «Радио-сити». Хотела, чтоб мы увидели вживую бесстрашную итальянскую девушку. Выходя замуж пять лет назад, я готова была спустить все деньги на торт от Сильвии Вайншток, потому что мечтала о сладкой Пизанской башне, как на свадьбе у Синди Лопер. Когда мы с женихом пошли обсуждать меню и черед дошел до десерта, я предложила торт в форме Пизанской башни. Подготовилась, картинку из интернета распечатала. Но Бобби хотел кремовые розочки и фигурки жениха и невесты наверху. Как было у его родителей.

— И что ты сделала?

— Прогнулась, — грустно вздыхаю я. — Сказать по правде, тогда я и поняла, что долго мы не протянем. Лежала в постели и думала: это всего лишь торт. Как можно из-за такого спорить?

— Отказалась от мечты, значит.

— Побоялась отстаивать свои желания.

— Ох уж эти матримониальные проблемы, — качает головой Конор. — Будешь в следующий раз выходить замуж — возьми да и закажи торт по своему выбору.

— Может, возьмем да и заберемся на башню?

— Ты вроде боялась высоты.

— Я выбираю быть храброй.

*

Зимнее солнце жемчужиной поблескивает в белом небе Каррары. Я любуюсь на гору, держа Смоки на руках.

— Не будет больше красивого вида, Смоки. Мы не можем остаться там, где нам не рады.

Чмокнув котейку, я укладываю ее подремать в корзинку.

— Не переживай, не пропадем. Куда я, туда и ты.

Синьор Фабрини сдает квартиру на первом этаже в здании рядом с кофейней «Леон д’Оро». Сообщила мне об этом, еще и бесплатно налив эспрессо, синьорина Ледонне, большая любительница кошек. Квартира без вида, зато кофе всегда под рукой.

Я беру сумочку, жакет и ключи. Запихиваю телефон в задний карман и открываю дверь. На коврике конверт, подписанный синьорой Страццей. Хочет поторопить, наверное. Ладно, вскрою сразу. Умение принимать плохие новости — настоящая суперсила. Что мне какое-то выселение, когда под меня ФБР копает.

Синьорина Баратта,

Можете оставить кошку. Но чтоб по коридору она не шастала!

Синьора Страцца

Хвала тебе, святая Димфна! Мантра «Бобби Биланча без паники» мне больше не нужна, теперь будет «Джесс Баратта останется», потому что письмо извещает как раз об этом! Я откладываю жакет, сажусь за стол и открываю ноутбук. Нужно кое-что дописать в дневниковый раздел «Тирами».

Примечание: я всю жизнь всем уступала, по мелочам и по-крупному, будто уступки — это благо или гарантия счастья. На деле совсем наоборот. Угождать другим людям — тяжелая работа, ведь