Ночной огонь - Майкл Коннелли

организованной преступной семьи и что он использовал свое положение в Голливуде, чтобы выкачивать деньги у клиентов и отмывать их через инвестиции в кинопроизводство. Актер сказал, что агент и его сообщники пригрозили ему расправой, включая посещение его дома - адрес которого тщательно охранялся - человеком, который сказал, что актеру бросят кислоту в лицо и его карьеру. разорится, если он настаивает на судебном процессе или пытается сменить агентов.

В деле, которое длилось все три года, когда Монтгомери занимал свою скамью в гражданском суде, судья в конечном итоге вынес решение в пользу актера, присудив компенсацию в размере 7,1 миллиона долларов и аннулировав контракт между актером и агентом. Дело было включено в расследование убийства Монтгомери, потому что в какой-то момент в ходе длительного разбирательства Монтгомери сообщил судебным властям, что домашняя кошка его жены была обнаружена мертвой во дворе их дома в результате того, что, по всей видимости, было нечестной игрой. Животное было разрезано от передних лап до спины, и, похоже, у него не было травм, которые можно было бы приписать койоту, хотя Монтгомери и его жена жили на Голливудских холмах.

Расследование инцидента указывало на возникновение спора между актером и его агентом из-за угроз, заявленных в действиях актера. Но никакой связи между убийством кошки и этим делом или любым другим делом, которым занимался Монтгомери, обнаружено не было.

Густафсон и Рейес включили этот случай в свой список возможных вариантов, но дальше этого не продвинулись. Босх согласился, что это наименее вероятный из пяти вариантов потенциального расследования. Несмотря на то, что актер выиграл крупное урегулирование спора и расторжение контракта с агентом, с тех пор, как дело было разрешено, ему не причинили никакого вреда, и он не жаловался на дальнейшие угрозы. Казалось маловероятным, что кто-то пойдет за Монтгомери, оставив актера одного и отдав ему присужденное наказание.

Босх закончил обзор книги об убийствах, и в его списке было только два имени: Клейтон Мэнли, поверенный, которого Монтгомери публично поставил в неловкое положение, и Маура Фредерик, которой судья отказал в творческих и финансовых правах в деле Любви. для Обеденного продукта.

Ни то, ни другое его особо не волновало. Они посмотрели еще дальше, но оба были выстрелами, а вовлеченные в них люди даже близко не достигли уровня подозрительности в сознании Босха.

Кроме того, были аспекты дела (и даже возможные подозреваемые), не включенные в версию раскрытия книги об убийствах. Босх был по обе стороны этого. Книга об убийствах была библией. Это было священно, но в каждом детективе по расследованию убийств было что-то укоренившееся, что нужно сдерживаться и не отдавать все, что у вас есть, адвокату. Он должен был предположить, что Густафсон и Рейес действовали таким образом. Но знание этого ничего не значило. После того, что Густафсон сказал Босху в суде после прекращения дела Херштадта, захочет ли он рассказать ему что-нибудь еще по этому делу? Будет ли Рейес?

Босх был почти уверен, что ответом будет категорическое «нет». Но ему нужно было позвонить, иначе он никогда не узнает наверняка.

Он все еще помнил наизусть главный номер в отделении грабежей и убийств. Он ожидал, что так будет всегда. Он набрал номер на своем сотовом телефоне, и когда звонок прошел секретарю, он спросил детектива Люсию Сото. Его сразу подключили.

«Удачливая Люси», - сказал он. «Это Босх».

«Гарри», - сказала она с улыбкой, которую он слышал в ее голосе. «Голос из прошлого».

"Да ладно, это было не так давно, не так ли?"

«Похоже на то».

Сото был последним партнером Босха в полиции Лос-Анджелеса. С тех пор, как он ушел на пенсию, прошло больше трех лет, но с тех пор их пути пересекались несколько раз.

«Значит, я должен шептать», - сказал Сото. «В последнее время ты здесь вроде персона нон грата».

«Это из-за дела Монтгомери?» - спросил Босх.

"Вы угадали".

«Вот почему я звоню. Я должен сбежать от Густафсона и Рейеса. Они могли бросить дело, потому что думали, что у них был правильный парень. Но меня не очень. Я все еще работаю над этим и не знаю ни одного из них. Как вы думаете, кто из них будет более восприимчив к моему звонку? »

Последовало короткое молчание, прежде чем Сото ответил.

«Хм», - сказала она. "Это хороший вопрос. Думаю, ответ будет ни одним из них. Но если бы от этого зависела моя жизнь, я бы попробовал Орландо. Он более ровный, и он не был ведущим. Гусси был, и он очень тяжело переживал то, что произошло. Если бы у него на столе стояла мишень, на нем была бы твоя фотография ».

«Хорошо, - сказал Босх. "Хорошо знать. Ты сейчас видишь Рейеса в отряде? »

«Э… да. Он за своим столом ».

«А что насчет Густафсона?»

"Нет. Его нет ».

- У вас не было бы под рукой прямой линии связи с Рейес, не так ли?

«У тебя всегда есть подвох, Гарри, не так ли?»

«Какой улов? Я просто ищу номер телефона, ничего страшного ". Сото дал ему номер и задал ему вопрос.

«Итак, каково это работать на другую сторону?»

«Я не работаю на другой стороне. Я делаю это прямо сейчас для себя. Вот и все."

Его тон, должно быть, был слишком резким. Сото отказался от светской беседы и небрежно спросил, не нужно ли Босху что-нибудь еще.

«Нет, - сказал Босх. «Но я ценю вашу помощь. С кем ты сейчас работаешь? »

«Я с Робби Робинсом. Ты его знаешь?"

«Да, он хороший человек. Добротный детектив, надежный. Он тебе нравится?"

«Да, Робби в порядке. Мне нравится его стиль, и мы сделали пару хороших ».

«Все еще работают холодные ящики?»

«Пока они нам позволят. Ходят слухи, что новый начальник хочет закрыть нераскрытое дело, вывести на улицу больше людей ».

«Это было бы обидно».

"Расскажи мне об этом."

«Что ж, удачи, Люсия. И спасибо."

"Любое время."

Они отключились, и Босх посмотрел на телефонный номер, который он только что записал для детектива Орландо Рейеса. Он не думал, что Сото предупредит его о звонке Босха, но решил сразу же позвонить.

- Отдел ограблений и убийств, детектив Рейес. Чем я могу помочь вам?"

«Вы можете начать с того, что не вешаете трубку. Это Гарри Босх.

«Босх. Я должен повесить трубку. Тебе нужен мой партнер, а не я ».

«Я разговаривал с вашим партнером. Я хочу поговорить с тобой