Брошенцы - Аояма Нанаэ

и множество мелких обтянутых тканью пуговок на груди. Я вывернула блузку наизнанку и проверила бирку в боковом шве под мышкой. Но никаких особых отметок там не было. То же самое я проделала с простой хлопковой рубашкой и мохеровым свитером, лежавшими в стопке под ней. Если на одежде не было прикрепленного степлером талона с номером пункта, невозможно было сказать, сдавали ее в химчистку или нет.

Голова у меня шла кругом. Может, я слишком много думаю? Наверное, будет лучше спросить у Юдзы… Я аккуратно сложила одежду и убрала ее обратно на полку. В конце концов, Юдза ведь тоже работал в химчистке. Для него вещи клиентов — это не пустой звук. Кроме того, он всегда спокоен и рассудителен. Он меня переубедит, если мои подозрения не имеют оснований. А еще… возможно, он что-то знает про Таро и его предположительное увольнение.

Я прошла в глубь раздевалки и поднялась по служебной лестнице на второй этаж, в зону отдыха. Пересекла просторное помещение, кивнула женщине за стойкой регистрации и проследовала по коридору в центр зоны — ту ее часть, где находился стеклянный зал с массажным кабинетом, караоке и гимнастической комнатой. Как обычно, за стеклянными перегородками кто-то лежал на кушетках, кто-то пел в микрофон, хотя сюда, наружу, звук не доносился. Я прошла мимо, направляясь в сторону комнаты, где Юдза должен был вести занятие по йоге.

Там по меньшей мере десять человек в светлой свободной одежде растянулись на полу в разных позах. Казалось, их заметно больше, чем в прошлый раз. Мне пришло в голову, что они похожи на тутовых шелкопрядов. Кто же из них Юдза? Вдруг все разом перевернулись на спину. Я прижалась носом к стеклу, пытаясь разглядеть лица, но, похоже, Юдзы среди них не было. Я прошла дальше и заглянула в следующую комнату. Там на некотором расстоянии друг от друга сидели пять человек в креслах-качалках и вязали. По полу рассыпались клубки пряжи — бледно-розовой, лимонно-желтой небесно-голубой… Люди в креслах сидели неподвижно, только спицы у них в руках мерно двигались, будто вели между собой неспешную беседу.

Но и в этой комнате Юдзы не оказалось. Я уже собиралась идти дальше, когда в коридоре из-за поворота показалась знакомая фигура.

— Киё-сан!

Услышав мой голос, Киё подняла голову и застыла на месте. Ее губы чуть приоткрылись от удивления. Я же, обрадовавшись встрече, бросилась к ней:

— Киё-сан, давно не виделись. Как вы?

— Э-э… да…

Киё была одета в белый сливочный топ с вырезом-лодочкой и брюки до щиколотки. В руках она держала щипцы для сбора мусора и пластиковый пакет. Ее работа здесь — подбирать мусор с пола.

— Киё-сан, такое чувство, что мы здесь уже целую вечность… Я все думала, как вы, но была так занята своей работой…

— Да… — Киё снова опустила голову и замолчала. В тусклом коридорном освещении ее густые брови и ресницы отбрасывали тени, отчего карие глаза казались еще больше. Высокая, с широкими плечами, в светлой одежде, подчеркивающей ее крепкое телосложение, Киё показалась мне кобылицей или медведицей, которые вынуждены притворяться человеком.

— В последнее время даже в бане с вами не пересекаемся. Хотя Анн-сан попадается мне иногда… Вы ее видели в последнее время?

— Нет…

— Я вот только что выходила посмотреть, как там Таро. Впервые за долгое время выбралась наружу. Но так его и не нашла.

— Наружу? — Киё подняла голову.

— Да, вышла впервые за долгое время. Но вокруг был какой-то странный запах, и я не смогла там долго оставаться… Я спросила у человека, который ко мне обратился, и он сказал, что Таро, похоже, на парковке больше не работает. «Уволился» — так он сказал.

— Уволился…

— Я и сама толком не понимаю, что это значит. Надеюсь, он не бросил здесь Анн-сан и не ушел домой один.

— Домой? Разве здесь есть те, кто уходит домой?

— М-м?..

— Кто-то вообще уходит отсюда домой?.. — Сказав это почти беззвучно, Киё опустила голову еще ниже.

— Может, Таро-сан просто соскучился по дому. Здесь хорошо, но ведь, в конце концов, свой дом всегда, кажется, лучше…

— Если бы это была я… — не поднимая глаз от пола, сказала Киё. — Я бы ни за что не ушла. Мне не понять тех, кто отсюда уходит. — Она говорила очень тихо, но в голосе послышался укал, будто в ухо вонзилась крошечная заноза. Было похоже, что она почему-то сердится на Таро.

Я забеспокоилась и решила сменить тему:

— А… Вы не видели Юдзу?

— Юдзу? Нет, не видела.

— Я давно тут не была… А у вас где основное место работы, здесь?

Нет, не только здесь. Я стараюсь планомерно обходить все здание.

— Все здание… Значит, вы и в подвале бывали?

— В подвале? Вы про этаж с рестораном?

— Нет, еще ниже. Подвал второго или третьего уровня.

— Я думала, туда нельзя. Дверь ведь заперта.

— Ну да. Я и не знала, что тут такой глубокий подвал, на несколько этажей. Но недавно я туда спустилась, потому' что дверь на лестницу была открыта, и… Знаете, там есть комната, в которой живут только дети, и… мне это показалось странным.

— Странным… — Киё по-прежнему смотрела в пол, хмуря брови. Между ними образовалась глубокая складка, глядя на которую я вдруг почувствовала, будто все мои слова застревают там, в этой морщине, и так и не доходят до нее. Той близости, которая возникла тогда, во время ночного разговора в интернет-кафе «Тропики» по пути на этот склад, больше не было между нами. Зажатые в глубокой межбровной складке, мои слова высохли и, словно песок, осыпались на пол, накапливаясь, вставая стеной между мной и Киё.

Как мне хотелось, раз уж нам все-таки удалось снова встретиться, прижаться к ней плечом, как тогда, и, с капучино в руках, доверительно поговорить о том о сем. Но казалось, Киё больше хочет танцевать свой танец с пластиковыми пакетами и щипцами, чем разговаривать со мной.

— Я сейчас работаю на кухне и в столовой, на первом подземном этаже. Приходите к нам поесть в любое время, хорошо, Киё-сан?

Я знала, что для тех, кому некомфортно есть в общей столовой, в здании есть доставка еды в комнаты. Киё, которую я ни разу не видела в столовой, наверняка пользовалась этой услугой.

Она молчала. А когда я хотела повторить сказанное, вдруг присела и, буркнув: «У меня работа», поймала щипцами с пола какой-то мусор и опустила его в пакет.

Я хотела спросить, в каком состоянии сейчас ее маленькая личная сфера под ногами,