Брошенцы - Аояма Нанаэ

— Понятно… А вы… вы, случайно, никогда не видели, чтобы сюда свозили большое количество одежды?

— Одежды? С чего вдруг?

— Ну как бы сказать…

— Ты же вроде специи искала, нет? При чем тут одежда?

— Я искала… и то, и другое. Дело в том, что я…

— Ладно, хватит. Твой пост — столовая. Здесь тебе делать нечего. Хорош воздух сотрясать пустой болтовней. Самое время пойти и заняться своей работой, поняла? А ну-ка быстро назад!

Пока мы шли по коридору и поднимались по лестнице, женщина, несмотря на невысокий рост, толкала меня в спину с силой бульдозера. Она не остановилась на втором подземном этаже и довела меня до двери на первом. Достав из кармана связку ключей, она выбрала один, вставила в замочную скважину и открыла дверь.

— Больше сюда не приходи. Специй здесь нет. — Она сказала это шепотом, но в нем явно звучала угроза. Затем подтолкнула меня к двери в столовую.

Знакомый яркий свет ослепил меня, и я заморгала, привыкая к нему.

Женщина уже собиралась уйти, но я окликнула ее:

— Спасибо, что проводили. Заглядывайте к нам в столовую.

— Я там бываю каждый день. Просто ты не замечаешь.

— Ах… да, конечно…

— Ну давай, работай как следует. — С этими словами она скрылась за дверью.

И тут меня осенило.

— Подождите! — Я бросилась к ней, схватила за плечи и осторожно развернула к себе.

Мое внимание было приковано к блузке, облегающей верхнюю часть ее тела.

На вид и на ощупь ткань казалась очень дорогой. Шелк — первоклассный шелк с особым мягким и влажным мармеладным блеском. Я помнила эту блузку. Я помнила ее на ощупь. Еще до того, как попасть сюда, я держала ее в руках в химчистке «Ракушка», в пункте приема и выдачи Имояма-рокутё-мэ. Владелец долго не забирал вещь, и по указанию Ватаи я упаковала ее в коробку вместе с другой одеждой и отправила на склад. Но спустя несколько дней коробка вернулась. Только вот этой блузки в ней почему-то уже не было.

— Ты что творишь? Отпусти! — Женщина вывернулась из моих рук и скрылась за дверью выхода на аварийную лестницу.

Я смотрела ей вслед, все еще ощущая на пальцах гладкое, прохладное прикосновение шелка, словно невидимая змея скользнула по коже. Потом я опустила взгляд на свою одежду. Кремовый вязаный топ с большим воротником и такие же мягкие вязаные брюки длиной до середины икры. На ногах — пушистые домашние тапочки, которые я носила в здании все время, кроме сна и купания. Носить тапочки здесь было обязательным правилом, но я никогда не знала, те ли это тапочки, что я надевала вчера. В раздевалке рядом с купальней стояли десятки пар одинаковых тапочек — и по размеру, и по мягкости. Я просто обувала те, которые были ближе всего ко мне. А вязаный комплект я выбрала вчера вечером. Когда заглянула на полки в раздевалке, он показался мне стильным, похожим на форму моряков. Свободного кроя сливочные, кремовые вещи и мягкое нижнее белье всегда лежали там аккуратными стопочками — чистые и выглаженные. Любой мог взять и надеть то, что хотел. Здесь не существовало понятия «моя одежда». Каждый день в раздевалке я выбирала что-то новое. Вещи, которые носились в течение дня, вечером отправлялись в корзину с табличкой «в чистку», а потом возвращались обратно на полки, только уже свежие и чистые. Когда Анн объяснила мне эту систему, я была в восторге. Цвет, конечно, нельзя было выбрать — тут все светлого сливочного или кремового оттенка, — но фасоны и ткань были разными. Если мне нравилась одежда на ком-то из сотрудников, можно было просто подождать, пока ее постирают и почистят, и потом взять себе.

Но что касается блузки… Нет, с этим я не могла так просто смириться. Шелковая блузка, которую носила женщина-патрульный, без сомнения, была из химчистки «Ракушка» в Шестом квартале Имоямы. Даже если я не могла поверить собственным глазам, мои пальцы меня не обманывали — я точно помнила эту ткань. Итак, хозяйка блузки не пришла за ней, и тогда Ватая сказала отправить ее на склад. Но когда коробку вернули со склада, блузки в ней уже не было. Почему же тогда она была сегодня на той женщине? Этот вопрос вызвал у меня неприятную, липкую, как сироп, догадку. Я замотала головой, пытаясь ее отогнать. Но она не исчезла. Наоборот, она растеклась внутри, пропитывая меня, как будто я сама была сделана из ткани. Я поежилась в своем вязаном костюме.

А что, если — только если предположить — я и сама сейчас ношу одежду, которую где-то в одном из филиалов химчистки кто-то когда-то сдал на хранение и не забрал? Я поспешно задрала край своего вязаного топа и посмотрела на бирку. Там были привычные значки и сведения: тазике водой, утюг, состав ткани — ничего такого, что могло бы подтвердить или опровергнуть мою догадку. Но мысль уже пустила во мне корни. Если это правда, значит, я каждый день с радостью, даже не задумываясь о том, откуда взялась эта одежда, ношу чужие вещи, которые когда-то доверили химчистке… Если бы об этом узнала Ватая… Да это же настоящий позор для профессионала. Меня бы тут же вышвырнули с работы, это точно. Мне ужасно не хотелось признавать такую возможность, но картина складывалась очень логичная. Почему именно та блузка не вернулась обратно в наш пункт приема и выдачи? Возможно, потому что кто-то из работников склада — то есть кто-то из местного персонала — выбирал из присланной одежды только светлые вещи кремового оттенка, чтобы использовать их как униформу для сотрудников. Стоило мне только продолжить думать об этом дальше, как в ягодицах заныло, будто тело заранее ожидало пинка.

Не в силах усидеть на месте, я поднялась по лестнице на первый этаж, впервые с момента приезда направилась в купальню через фойе, как посетитель, отодвинула занавеску с изображением арахиса и вошла в раздевалку женского отделения. Наверняка сейчас час пик и в бане полно клиентов… Но мне было не до того.

В самом дальнем углу раздевалки находилась зона для сотрудников. Как всегда, на полках вдоль стены лежала аккуратно сложенная свежевыглаженная чистая одежда. Все вещи были сливочного или кремового цвета, но фасоны и материалы разные: хлопок, лен, синтетика, попадались шелк и кашемир и другие дорогие ткани. Я взяла с полки атласную блузку, развернула ее. Рукава-фонарики, большой заостренный воротник