Брошенцы - Аояма Нанаэ

момент все же появится, я сделала второй круг. Но это не помогло, Таро нигде не было. Всю дорогу тот странный запах преследовал меня, и, хотя я пыталась его игнорировать, к концу второго круга он стал совсем невыносимым. Я чувствовала что-то странное — не то тошноту, не то головокружение — и настолько сильное, что с трудом могла стоять без опоры.

Воткнув совок под прямым углом в землю у кустов, я оперлась на рукоятку и присела.

— Вы в порядке?

Я обернулась на голос, уверенная, что это Таро, но, взглянув, поняла — передо мной совсем другой человек. Мужчина примерно того же возраста и роста, но все же не Таро. В руках у него был бамбуковый веник, он улыбался широкой и дружелюбной, полной энергии улыбкой.

— Вы в порядке? Вам плохо? — снова спросил он.

— Н-нет… то есть да…

— Так плохо вам или нет?

— Нехорошо…

— Давненько не выходили наружу, да? Тогда ничего удивительного. Лучше вернитесь внутрь. — Мужчина, похожий на Таро, осторожно взял меня под руку и медленно повел ко входу в здание.

— Эм, ну, тут… — Я заговорила отрывисто, немного сбиваясь. — Здесь… кажется, был один пожилой уборщик… Таро… Таро-сан.

— Таро-сан?

— Да! Он прибыл сюда несколько дней назад… нет, возможно, даже раньше… вместе со своей женой, Анн-сан. Они приехали на фургоне с главного завода. Он работал на уборке парковки, очень энергичный человек.

— Таро-сан, значит… Имени я, увы, не знаю, но слышал, что до меня здесь работал кто-то, кто потом почувствовал себя плохо и уволился.

— Работал до вас? А когда именно?

— Ну, точно сказать не могу. Может, это было три дня на зад по календарю, а может, уже несколько месяцев прошло. Ведь здесь можно жить в своем собственном времени. Так что так называемые календарные даты для меня мало что значат.

— Ну а тот человек, который, как вы сказали, уволился… Что с ним стало?

— Кто знает… То ли кость сломал, то ли с внутренними органами что-то случилось… В общем, теперь его тут нет.

— Так это был Таро-сан?

— Звали его Таро или нет… Не могу сказать, не знаю. Ну, давайте-ка заходите внутрь, сделайте глубокий вдох. — Мужчина, похожий на Таро, неожиданно грубо подтолкнул меня к автоматическим дверям и буквально впихнул внутрь здания, словно швырнул пойманную рыбу в корзину.

У меня за спиной раздался звук закрывающихся дверей, и я попыталась сделать глубокий вдох, чтобы прочистить легкие, но тут же закашлялась. Громкий кашель разнесся по всему фойе, и я смутилась, чувствуя себя крайне неловко, но остановиться не могла. Когда наконец я с полными слез глазами перестала кашлять и чуть приоткрыла веки, передо мной уже стояла пожилая седовласая дама, до того дежурившая за стойкой.

— Вам нехорошо? — спросила она, протягивая мне стакан воды.

Я выдавила из себя приглушенное:

— Спаси…бо… — Затем сделала глоток и поразилась — вода была удивительно вкусной. Не удержавшись, я выпила все до последней капли.

— Присядьте и немного отдохните, — с теплой улыбкой сказала женщина, забрала пустой стакан и вернулась за стойку.

Я осторожно, очень медленно сделала глубокий вдох. На этот раз дыхание было ровным, и легкие наполнились свежим воздухом. Но чувство растерянности все еще не покидало меня. Прислушавшись к своему состоянию, я решила последовать совету женщины, выбрала диванчик поближе к стене, опустилась на него и закрыла глаза, позволив себе немного передохнуть.

Но что же все-таки случилось с Таро? Я не помню, чтобы Анн хоть раз сказала о его травме или увольнении. Неужели для нее это настолько незначительное событие? Или, может быть, она просто еще не знает об этом? Вполне вероятно, что Таро решил вернуться домой, оставив жену здесь. В конце концов, Анн ведь разбрасывала бирки, чтобы найти дорогу назад, которую они оба не помнят. Но, во-первых, я, ничего не подозревая, собрала все эти бирки, а во-вторых, возвращаться поодиночке — слишком опасная затея.

Решено: как только встречу Анн в купальне, обязательно выясню у нее этот вопрос.

Я встала с дивана. Меня больше не тошнило, и головокружение тоже прошло. Я так и не узнала, что за странный запах витал снаружи, но одно теперь было ясно: как же замечательно дышать чистым, беспримесным воздухом без вкуса и запаха. И тут я вдруг вспомнила.

Когда я впервые оказалась в этом здании, повсюду разливался легкий, освежающий аромат травяного настоя. Куда же он подевался? Почему я его больше не чувствую?

Я потянула воздух носом, раз, еще один, но в помещении не было никакого запаха.

Значит ли это, что теперь тут перестали ароматизировать воздух? Или же, как человек постепенно привыкает к запаху собственного дома, я просто перестала замечать этот аромат? Если верно второе, тогда тот зловонный душок, который я уловила снаружи, вовсе не был чем-то необычным. Это был всего лишь запах улицы.

Эта мысль заставила меня содрогнуться. Как я вообще могла всю жизнь спокойно гулять, есть и пить в той зловонной атмосфере?

Только оказавшись здесь, начинаешь понимать, насколько опасно все, что осталось снаружи. Конечно, я попала сюда не совсем по своей воле. Но в итоге это величайшая удача моей жизни. Изначально это место было складом для невостребованной, временно ненужной одежды — люди часто складируют вещи, ставшие ненужными, ведь они когда-нибудь могут снова пригодиться. В этом нет ничего странного или жестокого, напротив, это совершенно естественное проявление человеческой привязанности. Теперь я и сама чувствую, что, наверное, ничем не отличаюсь от этой одежды. Когда я здесь, кропотливо готовлю блюда с крабовыми палочками или поддакиваю посетителям, которые заводят длинные разговоры, мне начинает казаться, будто кто-то свыше велел мне: «И ты тоже оставайся здесь, пока однажды не станешь кому-нибудь нужна, просто занимайся тем, что у тебя получается лучше всего». И от этого начинаешь испытывать что-то вроде гордости.

Я поспешила вернуться в столовую и продолжить работу. Сначала отнесла совок туда, откуда его взяла, затем быстрыми шагами начала спускаться по лестнице. Оставался всего один пролет, еще немного — и я увижу дверь столовой. Вот и она. Я протянула руку, чтобы открыть дверь, но тут сбоку раздался резкий металлический лязг. Я ощутила легкий ток воздуха и, посмотрев направо, заметила в дальнем конце коридора узкую дверь с тускло-серой надписью «Аварийный выход». Кто-то только что через него вышел. Я приблизилась к двери и осторожно приоткрыла ее пошире.

За ней оказалась ведущая вниз лестница, освещенная голубоватым светом флуоресцентных ламп. Как странно. Аварийная лестница из кухни вела только наверх.

Неужели подвал