Брошенцы - Аояма Нанаэ

только одно правило, которого придерживаются все. Не говорите громко, разговаривайте только тихим голосом. Так, чтобы собеседник мог услышать вас, только если будет сосредоточенно прислушиваться. Громкие голоса понемногу разрушают душу. А когда с тобой говорят тихо и ты сам говоришь тихо, то душа, напротив, удивительно легко успокаивается. Поэтому прошу вас: говорите только шепотом или мягким, мурлыкающим голосом. Не забывайте об этом, пожалуйста.

Я слегка поджала губы и едва слышно выдохнула:

— Понятно.

Началась новая жизнь.

Проснувшись, я поднималась с постели, когда чувствовала, что пора вставать, принимала ванну и, освежившись, спускалась в подземную столовую. На кухне мой коллега Оу уверенно встряхивал огромный железный вок, а я сбоку от него загружала в тостер ломтики хлеба и заливала кипятком растворимый кофе.

Оу — универсальный повар. С одним только воком он способен приготовить что угодно: от кимпиры из японского лопуха до французского крок-месье и корейского куриного супа самгетан. Как только хлеб подрумянивался, он легким движением, словно взмахом птичьего крылышка, укладывал поверх тостов омлет, поджаренный на краю сковороды. Иногда к этому добавлялась паста из крабовых палочек, приготовленная мной накануне, или порубленные крабовые палочки с майонезом.

С момента пробуждения и до тех пор, пока не наваливалась усталость, я проводила время в столовой. Оу был человеком молчаливым, поэтому мне даже не требовалось поддакивать ему, меняя для разнообразия интонации. За меня это делали звуки кухни: стук ножа по разделочной доске, шкварчание масла, тихое шипение жаркого, бульканье кипящей воды — Оу вполне удовлетворяла такая ответная реакция на его молчание. Когда первый прием пищи заканчивался, я брала из холодильника упаковку крабовых палочек и думала, что приготовить из них сегодня. Кто-то, кто хорошо разбирается в заказах и поставках, ежедневно пополнял запас в холодильнике. Благодаря этому я могла выполнять свою работу.

Открыв сегодня холодильник, я увидела в большом ящике с овощами кинзу и помидоры. А что, если сделать этнический салате крабовыми палочками? Я не стала занимать основную рабочую поверхность, где хозяйничал Оу, а пошла к соседнему небольшому столу и начала рубить на нем кинзу. В этот момент я почувствовала, как со стороны столовой дунул легкий ветерок. Первый посетитель. В трапезном зале, от которого кухню отделяла высокая стойка, было около пятидесяти небольших овальных столиков, похожих на коконы, и к каждому приставлено мягкое кресло. Столики не стояли в ряд, как в школьных классах, а казались хаотично разбросанными по всему пространству столовой, каждый повернут в своем направлении.

Первая посетительница сегодня — пожилая женщина, которая, ссутулившись, неуверенно сидела в домашнем халате — судя по всему, она еще не успела к нему привыкнуть Лицо было незнакомым, эту женщину я прежде здесь не видела.

Я вытерла руки, взяла блокнот и подошла к посетительнице.

— Омлет с грибами и сыром, пожалуйста. — Она произнесла это, будто декламируя стихотворение. Ее лицо было чуть раскрасневшимся, словно после бани, а взгляд — сонным и расслабленным.

— Повторите, пожалуйста, — тихо и мягко попросила я. — Омлет с грибами и сыром?

— Да. Когда-то я ела его на юге Франции, во время поездки. Он был хорошо подсолен и с большим количеством яиц.

— Соленый, с большим количеством яиц. Поняла. Пожалуйста, подождите.

Я вернулась на кухню, оторвала листок с записанным заказом и закрепила его одной из прищепок перед Оу. Он бросил беглый взгляд на бумажку и молча ловко разбил сразу три яйца.

Я подошла к столику у дальней стены зала, где сидела гостья, и, усевшись рядом, придвинулась к ней вместе со стулом.

— Вы были на юге Франции? — Я прошептала это женщине на ухо, и на ее разгоряченном лице появилась улыбка.

— Да. В молодости. Я договорилась встретиться с подругой, которая училась в Англии, в аэропорту Ниццы, и мы вместе отправились путешествовать.

— Говорят, на юге Франции всегда хорошая погода.

— Это правда, солнце светило каждый день. Мы с подругой побывали в Монако, сфотографировались возле «порше» на парковке у казино. Еще я видела сад, названный в честь Грейс Келли.

— Наверное, там очень красиво. А что вкусного вам удалось попробовать?

— О, в те времена вкусным было абсолютно все. Да и аппетит у меня тогда был куда лучше, чем сейчас. Помню, мы ждали автобус и взяли навынос пиццу в ближайшей столовой. Это была невероятная пицца! Не думаю, что в жизни мне еще раз удастся поесть такую же.

— А грибной омлет вы где ели?

— В отеле, где мы с подругой остановились. Это был недорогой отель у вокзала, но омлет там готовили потрясающе. В меру посоленный, с большим количеством яиц. — Она уже говорила это раньше, но важные вещи приятно повторять много раз.

Я энергично кивнула.

— Подруга, с которой я тогда путешествовала, теперь замужем и живет где-то в Европе. Мы больше не общаемся. Хотя… если бы я захотела, могла бы написать, но даже не знаю, что ей сказать. А ведь тогда, в поездке, нам, помнится, нужно было обязательно обсудить буквально все, что мы слышали и видели вокруг.

— Когда один человек видит что-то, чего не видит другой, становится сложно общаться.

— Вот именно. В таком случае тому, кто видит, остается только описывать другому то, что он увидел. Но это не так-то просто.

— Думаю, это действительно довольно трудно.

— Конечно, если постараться, все получится. Но вот стараться почему-то стало в последнее время тяжело.

Вдруг со стороны кухни донесся негромкий стук. Я обернулась — на стойке стояла тарелка, а на ней лежал желтый омлет, над которым поднимался легкий пар. Я принесла гостье тарелку с омлетом. Она молча взяла ложку, аккуратно отделила кусочек, отправила его в рот, закрыла глаза и, почти не разжевывая, проглотила. Я тихо вернулась на кухню. Снова взяла кинзу и продолжила рубить.

Все посетители здесь такие, как эта женщина. Они приходят сюда одни, едят в одиночестве и уходят тоже поодиночке.

Пока Оу готовит заказанное блюдо, я сижу рядом с посетителями и слушаю. Иногда разговор, как сегодня, начинается с еды и переходит к воспоминаниям. Иногда речь заходит о кумирах или о книгах, названия которых уже забылись, а бывает, что мне пересказывают странные сны или даже напевают прилипчивую мелодию, которая крутится в голове и никак не отпускает.

Готовить еду с крабовыми палочками, по возможности не привлекая к себе внимания, и выслушивать рассказы тех, кто приходит в столовую?.. Когда я впервые это услышала — удивилась. Но теперь это моя работа.

В принципе в «Ракушке» мне тоже нравилось. Я считала, что это занятие мне подходит. Но теперь поняла: