Дар языков - Татьяна Георгиевна Алфёрова

ли то, что она чувствует сейчас, здесь, на неухоженной, но такой славной даче с полуночными соблазняющими слух птицами, кричащей в темноте белым цветом ветреницей и соснами за тонкими дощатыми стенами. С чужими враждующими соседями, которых, в отличие от птиц и лягушек, не было слышно этим вечером. С напуганным миром за границами участка и погружающегося в весенний сон садоводства.

Лиза встала, обхватив себя за плечи, словно озябла, и натужно весело сказала, что все было замечательно, что надо чаще вывозить девчонку на природу. Сказала, как странно и приятно, что вместе выбрались, что они обе страшно благодарны за приглашение, за приют. Это совсем не то, что надоевшие пансионаты, глянцевые отели и курорты, – ее голос звучал диссонансом вечеру.

– Пей чай, – посоветовал Сергей, – остыл уже. Когда еще так посидим.

О друзьях, о делах, о новостях они не говорили, вслух то есть. Речь оказалась не нужна, и знание языков ни к чему. Но слова, не сказанные ими, не пропадали, они сохранялись в сердце надежнее, чем в Сети или на бумаге.

Утром Лиза и девочка рано встали, спешно, словно их гнали, собрались, погрузились в машину и уехали, толком не простившись с хозяином. По дороге Лиза не вспоминала вчерашние посиделки на веранде, не стоило, сейчас не время. Она в очередной раз прокручивала в голове последний разговор с полиглотами, эсэмэска Ирины не давала покоя. Дочка гоняла пухлых розовых червячков на своем планшетике – удивительно, до этого Лиза вообще не видела, чтобы та интересовалась играми.

Часть 4

1

Мир устойчиво ждал катастрофы, а она все не наступала. Интернет-трафик не выдерживал, люди сидели на новостных сайтах с утра до вечера, читать становилось все сложнее, перебои частили: слова, отдельные буквы и знаки исчезали, искажая смысл. Многие сейчас предпочитали слушать и смотреть, а не читать. Но апокалипсические новости не спешили, хотя журналисты старались вовсю, нагнетая ужас, пользуясь счастливым случаем. Когда еще подвернется такая значительная, интересующая всех и каждого тема! Журналисты радовались, в душе они не верили, что тема продержится долго, потребителям новостей приедается все, а проблему ну да, решат. Трудности с испаряющимся текстом возбуждали журналистов, заставляя мобилизоваться, мыслить не по шаблону, искать новые пути. Блоги в «Инстаграме» множились, как мухи-дрозофилы, но на каждый блог находился свой посетитель. Обидно, что лайки как знаки пропадали тоже, но это – мелочь против многократно увеличившейся аудитории и числа посещений.

Каким-то чудом в большинстве стран держалась крупная промышленность, да что там, даже банковская система держалась, а уж, казалось бы, с этими перебоями… Мелкий и средний бизнес отступал, но медленно: иные отрасли скукожились, зато расцвели другие, большей частью развлекательные. Зачем-то, как во времена первой реакции на посвящение, многие ввели пропуска для поездок, неважно, в другую страну или город. Это была формальность того же рода, как обязательная страховка к авиационному или железнодорожному билету, но бесплатная: пропуска выдавались вместе с билетом – по паспорту, по водительскому удостоверению.

Максим Петрович окончательно проснулся. Он не только сменил вылинявшие шорты на слаксы, но целиком вышел из гамака, висевшего в садике за домом. Максим подхватил падающий в невесомость банкротства фармацевтический бизнес жены, подправил его, «отрихтовал», нашел нового толкового управляющего и в готовом виде, «под ключ», вернул бизнес Асе. Сам же, бодрый и похудевший, избавленный от бороды, по несколько часов в день консультировался с Рыжим и даже развернул какой-то внесемейный бизнес, в нынешние-то времена.

Остальные полиглоты, так им казалось, не меняли образа жизни по сравнению с другими людьми. Лиза звонила Рыжему и Максиму Петровичу, предлагала искать выходы на продюсеров передачи, на директоров телеканалов, повлиять на них, чтобы убрали Глеба из «Дверей настежь», но сама понимала бессмысленность затеи. Никто не согласится, если верить в теорию гипноза. И без гипноза: кто же зарежет курицу, несущую золотые яйца рейтинга. Капризные рекламодатели предпочитали шоу всем прочим программам.

Сергей продолжал вести занятия в Университете, но писал лекции от руки, как в юности. Так же поступали студенты, не доверяя ноутбукам. Как-то раз он отправился на перенаселенное покойниками петербургское Южное кладбище проведать могилу родителей. Те успели умереть за это время, тихо, ненавязчиво и почти одновременно. Он зашел в административный корпус договориться о новом фундаменте для памятника. Бригадиром могильщиков нужного кладбищенского квартала, сравнимого с городским по площади, но более счастливого кустами и деревьями, оказался его одноклассник.

Сергей помнил, что одноклассник занимался поставками импортного оборудования и не бедствовал, потому удивился, увидев того на кладбище. Одноклассник посетовал, кривя рот и стряхивая наземь пепел приятно пахнувшей сигареты с длинным фильтром, что эта его сегодняшняя работа – счастье, купить такое место стоило остатков бизнеса. Бизнес и так просел после посвящения (заказчики кинулись договариваться с производителями напрямую), а уж с проблемами логистики, резко обострившимися из-за перебоев со знаками в Сети и неумением менеджеров сохранять и передавать данные, вовсе дышал на ладан. А тут служба верная, гарантированная: рано или поздно всякий обратится за услугой. Не так часто, как в гастроном сходить, но зато подороже. И не торгуются на кладбище, как правило. Смерть – дело надежное, жить можно.

Они неторопливо шли по грунтовой дорожке между могил, вдыхая горьковатый запах увядающих цветов и невидимой сирени, цветущей за этим квадратным кварталом с романтическим названием «8-й Яблоневый». Время посещения Южного кладбища кончилось, других людей не видно. Начинало смеркаться, медленно, почти незаметно, как смеркается в Петербурге в период белых ночей в ненастную погоду. Дождь только что прошел, освежив надгробия и венки, вытемнив ветви берез и ракитника, сбежавшихся к углу квартала… На мягкой дорожке в изобилии обнаружились дождевые червяки, крупные, блестящие. Сергей, наблюдая резвых червяков, повернулся к однокласснику-бригадиру:

– Леша, а тебе после дождя здесь вечером не боязно?

– Не понял?

– А если покойники после дождя, ну, как эти червяки, тоже на поверхность?!.

Одноклассник слов не нашел, слова пропали, хотя они с Сергеем разговаривали вживую, а не переписывались в чате.

Лиза по дороге домой заехала в маленькую кондитерскую рядом, где продавали вкуснейшие пирожные и свежую, еще горячую выпечку. Магазинчик был закрыт. Консьержка в подъезде, печально кривясь, подтвердила: закрыт надолго, если не навсегда, похоже, обанкротились, аренду за два месяца не отбили. Теперь только в сетевые магазины, время-то нынче – охо-хо!

Время «охо-хо!» ползло по городу и неспешно меняло привычный порядок.

Реалити-шоу «Двери настежь» шло почти безостановочно не только в России. У мрачного безмолвного Глеба появилась чертова туча поклонников,