На побывке. Роман из быта питерщиков в деревне - Николай Александрович Лейкин

– А уж пятьсот рублей, я думаю, не отдаст, которые недодал? – спросил он невесту.

– Успокойтесь… Как-нибудь получим.

– Голубка моя, это ведь дело важное… Трактир… Мебель… Посуда… Права… Урезка на пятьсот рублей может страшно подремизить.

– Я сама с вами в Петербург поеду трактир снимать. Если в деньгах будет недохватка, братцы мои помогут. Ну, так не дадут, то под вексель дадут. Ну, идите с Богом. Теперь уж в церкви встретимся, – прибавила она, чмокнув его в щеку.

Флегонт все еще не уходил.

– Елена Парамоновна, голубушка, ангел мой… – начал он. – Вы извините меня, но деньги – вещь важная. Очень я вас люблю и даже, можно сказать, до пронзительности, но без денег мне жениться нельзя… Даже вам нехорошо жить будет, если я без денег.

– Да здесь деньги, здесь… – хлопнула она себя по груди.

– Верю я вам… но все-таки для видимости… Потому все-таки он отец вам, вы обязаны его защищать… и все эдакое… Покажите мне, ангел Божий, эти деньги… – выговорил наконец Флегонт.

– Ах, какой невероятный вы человек! – вздохнула Елена Парамоновна, отвернулась, вынула из-за пазухи мешочек и потом показала его Флегонту, прибавив: – Вот, вот деньги…

– Дайте в нутро-то посмотреть… Для видимости я, собственно…

Она вынула из мешка билеты и показала их жениху, пробормотав:

– Это даже обидно.

Флегонт обнял невесту, поцеловал, хотел уходить, сделал два шага, но остановился и опять сказал:

– Да что бы уж вам мне их отдать.

– Не могу, не могу теперь. Отец спросить может. Я вам потом отдам.

– Верно? Ну, отлично. Ну, до свиданья…

Флегонт ушел успокоенный.

Дома он нашел тетку Феклу и Захара. Оба они как увидали Флегонта, так и повалились ему в ноги.

– Поддержи нас… Приодень мужика… Вишь, он в каком виде, – плакалась тетка. – Ведь в люди показаться совестно. Мы и так к вам задворками, по задам… Полушубок ему уж жена свой отдала… Ведь котомку свою с рубахами – и ту прогулял.

– Да ведь уж я сказал, чтобы вам отдали мой старый спинжак и валенки, – сказал Флегонт. – Маменька, оторвите ему ситцу на рубаху от того куска, что я вам из Питера привез.

Захар стоял, вздыхал и говорил:

– Бес попутал, надо сказать… Опять же, меня и опоили чем-нибудь в питейном около станции. Прямо дурманом опоили… Очнулся – нет валенок… А сапоги были в котомке… Защити ты меня, братец… Заставь вечно Бога молить. Дай и жилетку… Ведь я без жилетки… Все, все с меня разбойники сняли. Это уж, я так полагаю, в Кувалдино.

Захар поклонился, тронув рукой пол.

Это был русый, широкобородый, среднего роста, средних лет мужик, даже красивый, но с сильно опухшим от пьянства лицом и узенькими от ослабевших век красными глазами.

– Батюшка, дайте ему вашу старую жилетку, – обратился Флегонт к отцу. – У вас теперь две новых. Мои жилетки, сами знаете, не крестьянского фасона.

Отец почесал затылок:

– Дать не расчет, но опять не пропил бы.

– Зарок дал! – воскликнул Захар. – Икону снимал и целовал! Клялся… Теперь уж ни-ни. Будь оно проклято, это вино!

– Иди за перегородку и переодевайся… – кивнул Захару Флегонт. – Маменька, оборудуйте его… Отдайте уж ему и мою рубашку ситцевую. Пусть разживается для моего свадебного дня, – отнесся он к матери.

– С нареченной тебя, братец, я и забыл… Прости великодушно.

Захар еще хотел поклониться в ноги, но Флегонт удержал его и поцеловал.

Минут через пять Захар вышел из-за перегородки переодетый в данное ему платье. Он повеселел и говорил:

– Покурить уж очень охота. Бумажка есть, а табаку нехватка.

– Ну, уж этого добра у нас и в заводе нет. Ни я, ни батюшка не балуемся. Иди и проси у дяди Наркиса. Тот курильщик, – сказал Флегонт.

LI

В семье Флегонта сегодня и не стряпали в ожидании богатого яствами свадебного обеда-ужина, а поели только всухомятку хлеба с маслом и запили чаем, так как весь дом, не исключая и маленькой Грушки, собирался на свадьбу. Отец и мать жениха, впрочем, по заведенному обычаю, не ехали в церковь. Предположено было, что они встретят дома с хлебом-солью новобрачных, которые перед свадебным пиром заедут в дом Флегонта на некоторое время. Таня и Груша ехали в церковь с теткой Феклой Сергеевной, и везти их вызвался Захар, хотя Флегонт и протестовал против этого.

– Начнут возчикам подносить вина после приезда из церкви, попадет ему в голову, и опять он закрутится, – говорил Флегонт.

– Нет, нет, – успокаивала его мать. – Сестра Фекла пошлет его прямо домой, как вернется из церкви, пошлет на смену невестки Дарьи, которой уж очень хочется на свадьбе попировать, и останется Захар дом караулить.

Около полудня к Флегонту явились его дружки – Селедкин и Скобцов. Каждый из них привел по лошади, дабы жениху, имея свою лошадь в корню, ехать на тройке. Лошади позвякивали бубенчиками, в гривах у них были вплетены кусочки красного кумача.

– Пора собираться, – сказал Скобцов. – Жених должен быть в церкви за час раньше до невесты, а у Размазовых тоже уже лошади бубенчиками побрякивали на дворе, когда я давеча шел мимо.

– Да я что ж… Я живо… – отвечал Флегонт и засуетился. – Помадиться хотите? – спросил он дружек. – Отличная помада есть. «Альфонс Рале».

– Давай… Отчего же не напомадиться, – отвечал Скобцов.

– И духов могу самых лучших дать – «Гелиотроп».

– У московских половых все это свое есть. Вон у меня платок-то… – сказал Селедкин, тряхнув надушенным платком. – Не по порядку вчера приданое принимали, – сделал он замечание. – Дружки должны бы у девушек перину выкупать на жениховы деньги. Все им рублишка два-три на ленты перепало бы, а вчера ничего. Они жаловались.

– Так отчего ж ты не сказал? – спросил Флегонт. – Ведь уж мне вчера было не до того, чтобы все упомнить. И то голова кругом.

– Да с одной стороны старик… с другой ты. Началось это перешептывание.

Вмешалась мать.

– Ну какая уж тут перина! Невеста все-таки вдова, а не девушка, – заговорила она. – При вдове нельзя соблюдать все порядки. Ведь это все надо с песнями, а таких и песен нет, где про вдову говорится. Все песни про девушек.

Жених и Скобцов помадились пред зеркалом. Селедкин крутил усы и причесывался.

– Эх, и подвиться здесь негде. Вот она деревня-то! – сказал Селедкин. – Волосы как палки. А что, получил вчера от старика деньги? – спросил он вдруг Флегонта.

– Получил… – отвечал Флегонт и слегка покраснел.

– Все до копеечки получил?

– Ну, там кое-какие крохи остались. Да получу. А только много