Жду тебя на безлюдной станции - Инудзюн

– Да нет. Просто… Хотела спросить, как ты – на тебя столько навалилось…

– Всё хорошо. Видишь, даже на работу вышла. – Врать я тоже уже привыкла.

– Все волнуются. Директор сказал, что ты на выпускной не придёшь…

– А…

В прошлом месяце директор сообщил, что для Ёты сделают аттестат, и просил меня прийти на церемонию, чтобы его получить.

Вряд ли он ожидал, что я откажусь. Мне вдруг стало ужасно стыдно перед директором.

Как только кто-то заводит разговор о Ёте, меня охватывает чувство вины. Во мне боролись два противоречащих друг другу желания: с одной стороны, я хотела, чтобы все забыли о Ёте, но с другой – мне хотелось, чтобы его помнили.

– У меня в этот день дела. Я хотела пойти, но не получится. Прости.

– Вот оно что…

– Как там Кадзухиса поживает? Он столько сделал для Ёты, а я так и не поблагодарила… – сменила тему я, и на лице Котани отразилось облегчение.

– О, отлично поживает. Вымахал так, что не знаешь, как одежду покупать.

– Подросток всё-таки, возраст такой.

– Прости за тот момент на похоронах. Я ему сказала, что это несчастный случай, а он не верил…

Ходили слухи, что на самом деле Ёта покончил с собой. Даже живущая по соседству старушка спрашивала, не была ли его смерть самоубийством. Впрочем, такие предположения меня даже не удивляли.

– Да ладно. Я поначалу и сама не поверила…

– Послушай… – Котани взяла меня за руку, но я тут же её стряхнула и в следующий миг пришла в себя.

– Прости. У меня руки грязные, – попыталась оправдаться я. Котани стыдливо одёрнулась.

– Это ты прости, – опустила голову мать Кадзухисы. А потом, словно на что-то решившись, посмотрела мне прямо в глаза. – Даже представить не могу, как тебе тяжело. Никто не ожидал, что такое случится…

– Не смотри ты так. Уже два года прошло, я вроде начала кое-как возвращаться к нормальной жизни.

Почему Котани выглядит даже более расстроенной, чем я?

Мне тяжело отвечать на слова утешения – мне становится мучительно больно всякий раз, когда приходится притворяться бодрой и весёлой.

– Слушай, – едва сдерживая слёзы, сказала Котани. – Постарайся всё-таки прийти на выпускной, ладно? Как раз собиралась попросить об этом при случае.

Я заметила, что остальные участницы родительского собрания смотрят на нас. Я смотрела в ответ, но все тут же отводили глаза.

Понятно. Значит, наша встреча не случайна. Котани узнала, что я здесь работаю, и специально предложила провести собрание именно у нас в кафе.

– Позволь Ёте закончить школу с остальными ребятами…

Глядя на её полные слёз глаза, я поймала себя на странном ощущении.

…Почему она плачет?.. Что будет, если я всё-таки приду?.. Меня при всех пожалеют, похлопают – а дальше что?..

Родителям и ученикам, думаю, понравится, но ведь Ёта не игрушка, не надо использовать его для привлечения внимания! К тому же все они подумают об одном и том же. Они обрадуются, что это горе постигло не их…

Я хотела прямо сказать, что думаю.

– Я обсужу с мужем, ладно? – вместо этого произнесла я. В этот момент мне даже захотелось похвалить себя за смелость.

Я старалась держаться, но всё-таки ушла домой за полчаса до конца смены.

Дойдя до станции, я села на скамью для собраний и рассеянно посмотрела в сторону кафе. Котани до последнего уговаривала меня всё-таки пойти на выпускной и сказала, что позвонит позже.

– Кошмар…

Я знаю, что Котани ни в чём не виновата, мне было даже жаль её – ей досталась не самая приятная задача. И всё из-за меня.

Приехал поезд до Какэгавы. Вагоны были украшены изображениями персонажей из одного мультсериала – у него сейчас коллаборация с железнодорожной компанией.

Двери открылись, и на платформу вышла школьница, которую я уже видела несколько раз. Форма частной школы очень ей шла. Девочка сняла резинку, и длинные волосы разлетелись на ветру.

Не обращая на меня внимания, она вошла в расположенное у самой платформы здание. Она всегда так делает. Наверняка там она встречается с друзьями или играет в телефон перед тем, как поехать домой.

Сегодня небо снова затянуто облаками, так что закатом полюбоваться не получится.

Сзади раздался звук шагов, я обернулась и увидела Мураками. Он шёл в мою сторону с лейкой в руках.

– Нелегко вам сегодня пришлось, – сказал начальник.

– Простите, что ушла раньше времени. Из-за меня вам пришлось задержаться с поливом…

Управляющий кафе взял на себя заботу о посаженных на станции цветах. Из-за своего волнения я совершенно забыла, что обычно начальник идёт поливать цветы, когда я ещё в кафе.

Мураками махнул свободной рукой.

– Ничего. Посетители разошлись, а за кафе присматривает Хосида. К тому же… Я прекрасно вас понимаю. Если бы мне такое сказали, я бы тоже не знал, что делать.

– Вы всё-таки знаете про моего сына, да?

– Хосида рассказала. Боль от потери близкого человека не вылечить никакими словами…

Слышала, что Мураками и сам потерял жену. А ещё я знаю, что её фотография стоит на полке под кассой.

Мы чувствительны к чужой смерти, но всегда стараемся сохранять хладнокровный вид перед теми, кого это горе коснулось, – даже чувствуя сострадание, мы понимаем, что есть какая-то грань, которую никак нельзя переступать.

Мураками поливал готовые распуститься тюльпаны.

Мне хотелось как-то ответить на его сочувственные слова, но говорить не хотелось. Несмотря на весну, изо рта вырвалось белое облачко пара.

– Это из-за того, что я вам рассказал? – спросил начальник, по-прежнему стоя ко мне спиной.

– О чём вы?

– О чуде, которое случается на этой станции. Помните, вы как-то спрашивали? С тех пор я частенько вас здесь наблюдаю.

– А… Нет, дело не в этом, – ответила я, но поняла, что отпираться смысла нет, и добавила: – Не то чтобы я верю в эту легенду. Просто… какая-то часть меня ещё надеется, что встреча возможна.

– К тому же хорошей погоды пока не ожидается, – мягко продолжил мужчина, щурясь на ветру. – А легенда гласит, что чудо случается, если прийти на станцию в ясную погоду, когда закат разольётся по безоблачному небу.

– И тогда, если сесть на эту скамейку и изо всех сил пожелать с кем-то встретиться, то этот человек приедет на закатном поезде, верно?

В легенды я не верю. Но мои дни были полны глубокой печали, и мне хотелось найти хоть что-то, за что можно было бы зацепиться – пусть даже и простое суеверие.

– Недавно как раз был такой безоблачный день, но закат выдался не слишком ярким. Иногда закат был