Скрывая себя - Мария Клепикова

* * *

Новое утро встретило меня широкой постелью. Почему я на кровати Никиты?

Смутно припомнив вечер накануне, я восстанавливала события. Потянувшись, откинула одеяло и встала. Стыдливое чувство наполнило меня — я была в футболке Никиты. Хотелось провалиться на месте от стыда, но мой организм, изрядно наполненный со вчерашнего вечера жидкостью, требовал освобождения, и я поспешила в туалет.

— Доброе утро, девушка, которая пить не будет, — гладко выбритый Никита складывал свою постель с дивана.

Так он тут спал? Вот я бесстыжая лисица — выкурила Никиту из его же кроватки!

— Доброе.

Виновато улыбнулась и смущённо потянула футболку ниже. Разумеется, мой жест не остался незамеченным, и Никита прокомментировал:

— Извини, что переодел тебя без спроса. Вчера ты умудрилась перепачкаться, опрокинув тарелку, — пришлось застирывать пятно.

Видимо, его моя реакция позабавила, и он продолжил:

— Да ты не тушуйся так, я же уже видел тебя в неглиже.

А вот это ты уже зря!

Не очень-то приятно щеголять перед парнем, в чём мать родила. Может для кого-то это не являлось проблемой, но я придерживалась скромного и целомудренного поведения. Моментально сникнув и ничего не ответив, прошла в уборную. Когда же вышла, Никиты не было дома. Наверное, ушёл гулять с Райтом. Да это и хорошо, иначе не знала, что могла бы сказать. Возвращаясь в свою «комнату», заметила сохнущее на балконе платье — парень не соврал.

Надев домашний сарафан, который успела прикупить, я вернула свою женственность: ни за что больше не надену штаны — надоели!

Я пробежалась по полкам и заглянула в холодильник — там в термоупаковке стояло скисшее молоко, а жаль. Я же знаю, что Никита по утрам любит покушать гречку с молоком. Ладно, деваться некуда, сварю парню кашу без него, заодно замешу тесто на оладьи из кислостей. По мне, они так даже вкуснее, чем из свежего.

Со стороны коридора послышался звук открывающейся входной двери и шум от вернувшихся мальчиков.

— Ого, гречечка! А я как раз свежего молочка прикупил, — на кухню вскоре зашёл Никита с кучей пакетов и начал вытаскивать продукты.

«Ну, вот и замечательно, как раз вовремя!» — отметила я про себя.

Разложила кашу по тарелкам и залила его порцию подогретым молоком, а себе добавила каплю растительного масла — это уже мои предпочтения. Весь наш завтрак Никита что-то рассказывал, а потом обратился ко мне:

— А ты что всё молчишь, обиделась на что?

Какой прозорливый! Я поджала губы.

— Ты это из-за того, что я тебя переодел что ли?

А ты ещё и догадливый? Я отвернулась, незаметно «смахивая слезу».

— Слушай, я не и думал, что ты так стесняться будешь — вроде бы не девочка. Замужем, как никак!

— Я всё ещё девушка, — тихо ответила я, и выскользнула из кухни.

Увидеть, как Никита взъерошил волосы и выдал: «Ну и дела!», мне не удалось.

Глава 34

Я отчаянно сопротивлялась и брыкалась, но в конце концов была поймана в железные тиски жилистого блондина.

— Что стоишь? Давай живей! Мне эта тварь все руки покусала.

Та самая женщина, что участвовала в похищении, ввела мне инъекцию, после которой я медленно расслабилась и приняла поффигистичный вид.

— Шакал, зови этого цирюльника и возвращайся, вдруг понадобишься.

— Зачем? Ты же вколола достаточно.

— Нет, только половину. Вадимов хочет, чтобы к ночи она была в сознании.

Мужчина вышел за дверь, а ухоженная взрослая женщина склонилась ко мне притихшей:

— Я бы убила тебя, ***. Ты хоть знаешь, как я мечтала оказаться на твоём месте? Сколько лет я служила ему верой и правдой, выполняла все поручения, даже шлюх приводила. Я ему чуть ли ни зад лизала, в надежде выйти за него замуж. Думала, что он забыл твою мать, но нет, угораздило же именно тебе попасться ему на глаза. И что только он в вас нашёл?

Я вжалась в спинку дивана, нутром чувствуя опасность от этой самоуверенной женщины.

— Но ты не долго радуйся, у меня есть яд, который потом невозможно обнаружить. Я улучу момент и отправлю тебя на тот свет! — прошипела женщина и тут же отпрянула.

В следующий момент в комнату зашёл Шакал с дистрофичным явно искусственным блондинистым молодым человеком на высокой платформе и с накаченными губами. Пока парикмахер раскладывал на столике необходимые атрибуты, опасная женщина швырнула мне коробку с новым нижним бельём и облегающее кружевное свадебное платье.

От ужаса и страха я сжалась — переодеваться в присутствии мужчин было унизительно, но пристальный взгляд жестокой женщины, крутящей в руках острый нож, не оставлял мне выхода. Единственное, что умаляло данную ситуацию — это то, что парикмахер был сильно увлечён чем-то своим, а Шакал, судя по звукам, играл в телефоне.

Когда «переоблачение» было закончено, меня вывели к красиво украшенной беседке и оставили под цветочной аркой, где уже ожидал «личный мучитель» в изысканном фраке. Каков лицемер!

Невысокий мужчина со сморщенным лицом, сплошь покрытом папилломами, начал стандартную речь:

— Согласны ли Вы, Марк Генрихович, взять в жёны…

— Все согласны, — прервал его мужчина и выхватил папку. — Где расписаться?

Тот лишь указал пальцем на нужные места в брачном договоре. Марк Генрихович поспешно поставил подпись и, ткнув меня за шею, принудил также к подписанию документа. Надев на себя обручальное кольцо, он по самое основание натянул второе на мой безымянный палец, причинив тем самым боль и телесную, и душевную.

— А теперь приступим к фотосъёмке «счастливых» молодожён! — новоиспечённый муж хлопнул в ладоши, и, как по мановению волшебной палочки, вокруг «новобрачных» закружился нанятый фоторепортёр.

Я с презрением отводила взгляд, но «супруг» до потемнения в глазах больно сжал мой локоть и угрожающе прошипел на ухо:

— Если ты, моя девочка, не улыбнёшься пару раз, я отымею тебя всеми возможными и невозможными способами, а потом отдам на растерзание в какую-нибудь тюрьму, где голодные мужики годами не видели баб, — сказав это, Марк Генрихович впился поцелуем в мои уста под непрерывающееся щёлканье фотоаппарата.

— Чтоб ты сдох, — пожелала ему запуганная я и, налепив искусственную улыбку, повернулась в сторону объектива.

— А вот за эти слова ты поплатишься, — прошипел Марк Генрихович.

После нескольких памятных кадров, мужчина грубо схватил меня за руку и потащил в дом.

— Марк Генрихович! Необходимо ещё сделать снимки! — фоторепортёр побежал за нами, не прекращая нажимать на кнопку.

— Достаточно. Вы и так достаточно закружили нас. Идите, работайте с тем, что есть и, не дай Бог, мне что-то не понравится! — мужчина хлопнул