Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

– Ну есть, – чуть замешкавшись, отозвался Лёха.

– Покажешь?

– Зачем?

– Проверим, как давно ты на нём ездил.

В этот момент я заметила, как из тени под фонарём неожиданно выплыли два женских силуэта: Оля с Сабиной. По всей вероятности, они какое-то время стояли там, прислушиваясь к разговору.

– Здравствуйте, – Оля бойко подалась к полицейским. – А что случилось?

– Хулиганство и управление транспортным средством в нетрезвом виде, – охотно ответил ей второй полицейский.

– Вы его на дороге задержали и привезли сюда?

– Нет, по посёлку гонял.

– Неправда. Тут никто не гонял, – вступилась за Лёху Оля. – Тишина и покой. С десяти часов вечера. Отбой же. Скажи?

Она посмотрела на подругу.

– Да. Тут никто не ездил, – подтвердила Сабина. – Может, только одна машина проехала или две. Но достаточно тихо.

– Это наверняка Шустрые вас вызвали, – затараторила Оля. – Они у нас ненормальные.

– Параноики, – добавила Сабина. – На всех подряд жалуются. Пенсионеры.

– Развлекаются так.

– Мы им как-то сказали, что не стоит каждый раз попусту вызывать полицию, но они ответили, что полицейским всё равно делать нечего, потому что настоящих преступников они не ловят, а только статистику себе накручивают.

– Это кто так сказал? – оскорбился полицейский.

– Да дед с бабкой сумасшедшие тут есть, – пояснила Оля. – Которые сегодня вас вызвали.

– Это как в том анекдоте, – подключился Лёха. – Запись в полицейском протоколе: «Выезжали на вызов по заявлению гражданки Волковой. Вызов ложный – муж трезвый, жена пьяная».

Полицейские усмехнулись.

– Так это не анекдот, а очень похоже на правду, – сказал второй полицейский. – Ладно. Бог с вами, молодёжь, но вы всё же не нервируйте местную пенсию.

Они сели в машину и уехали.

Оля, Сабина и Лёха молча проводили их взглядами.

– Спасибо, – сказал Лёха, намереваясь войти в калитку. – Буду должен.

– А что должен? – игриво поинтересовалась Оля.

– Потом решим.

– А можно сейчас? – Оля поспешила задержать закрывающуюся калитку.

– Что сейчас? – не понял Лёха.

Оля ответила тихо, чуть понизив голос, и слов её я не разобрала.

– А, ну это всегда пожалуйста, – с лёгким смешком отозвался Лёха и скрылся за углом дома.

Оля кинулась за ним, а Сабина, переминаясь с ноги на ногу, осталась на дороге.

Я побежала к Лёхе в комнату, на другую сторону дома, смотреть, куда они пошли.

В шатре вспыхнул жёлтый свет. И я смогла различить только тёмные пятна их силуэтов.

Пришлось спуститься на первый этаж. Из окна кухни открывалась более ясная картина. Целиком того, что происходит внутри, я видеть не могла, но зато тени фигур угадывались вполне отчётливо. Сначала они стояли друг напротив друга и как будто разговаривали, потом Оля подалась вперёд и потянулась к Лёхе губами. Он чуть отстранился, но не отступил, а взял Олю за плечи и развернул спиной к себе. Оля наклонилась вперёд, и через секунду я увидела, как она стягивает через голову сарафан, под которым – даже по тени было ясно – ничего не было. Лёха сделал шаг назад, а Оля повернулась и, игриво покачивая бёдрами, двинулась на него. Лёха остановился, позволив ей приблизиться. Затем обнял её, и Оля принялась извиваться в его руках, снова потянувшись за поцелуем.

Я похолодела. Как же так? Он ведь уверял меня, что Оля ему неприятна и он не хочет иметь с ней ничего общего, и вот теперь это. Неужели так выражается его благодарность за спасение от полицейских? Негодование захлестнуло меня целиком. Хотелось крепко зажмуриться, чтобы потом, раскрыв глаза, выяснить, что мне это привиделось. Так я и сделала, но, как и следовало ожидать, ничего не изменилось и тёмные обнажённые фигуры из шатра никуда не исчезли. Только за эти несколько секунд, пока я не смотрела, Лёха успел переместиться на качалку, а Оля пританцовывала перед ним. Его силуэт я теперь видела не полностью, лишь догадываясь, что он там, по тёмному пятну.

Неожиданно Оля резко шарахнулась в сторону и, наткнувшись на стол, замешкалась. Лёха налетел на неё со спины, и то, что происходило между ними дальше, очень напоминало сцену бурной страсти.

Не помня себя от возмущения, я кинулась на улицу. Такого глубочайшего разочарования и отчаяния я, наверное, не испытывала никогда. Злость, обида, бессилие и праведный гнев вспыхнули во мне одновременно с силой всепоглощающего пожара.

Конечно, я не имела права вмешиваться в Лёхину жизнь и указывать, с кем и как встречаться, однако тот факт, что он прекрасно знал о моём присутствии здесь и это его не остановило от подобной аморальщины, возмущало, пожалуй, сильнее всего.

На пути к шатру я взяла себя в руки и решила появиться перед ними в образе не разгневанной тигрицы, а холодной, рассудительной стервы, которая без зазрения совести сдаст Лёху его маме. Записать происходящее на видео и отправить ей. Потому что это будет справедливо, и он заслужил. Что посеешь, то и пожнёшь!

Я включила камеру на телефоне и медленно приблизилась ко входу в шатёр. Картина, представшая моим глазам, заставила раскрыть рот от удивления.

Оля в трусах и лифчике стояла спиной ко входу и раздирала руками свой сарафан. Лёха с красным мокрым лицом находился по другую сторону стола. Его глаза сверкали гневом. В воздухе невыносимо воняло аэрозолем от комаров.

– Всё равно тебе никто не поверит! – прохрипел Лёха с ненавистью.

– Поверят ещё как, – спокойно отозвалась Оля. – С твоим-то прошлым поверили бы и без доказательств. А с этими фотками даже вопросов не возникнет.

Лёха шумно шмыгнул носом и вытер покрасневшие глаза локтем.

– А если я тебе сейчас твой телефон о голову разобью?

– Это будет отягчающее. Фотки по-любому уже никуда не денутся. Я их Сабине отправила. А за мою пробитую голову в совокупности с остальным сядешь лет на сто.

Лёха издал долгий и протяжный стон:

– Ладно. Что ты хочешь?

– Тебя.

– В каком смысле?

– В прямом. Хочу, чтобы мы с тобой встречались как пара. Или, может, даже женишься на мне. Я потом подумаю, как лучше.

– Этого не будет.

– Ну, смотри сам. Даю время подумать до завтра. Или я, или тюрьма, – Оля натянула на себя остатки сарафана. – Жалко, зеркала нет. Пойду попрошу Сабину, пусть сфоткает меня. Типа жертву насилия, вырвавшуюся из лап коварного гада.

– Гадина – это ты, – Лёха снова шмыгнул носом. – Ничего у тебя из этого не выйдет.

– Посмотрим, – фыркнула Оля, повернулась, чтобы выйти из шатра, и тут увидела меня.

В первую секунду мне показалось, что она меня ударит.

– Варь, не связывайся с ней, – Лёха обеспокоенно бросился мне на помощь. – Пусть уходит. Иначе