Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

– Зато ты теперь вспоминаешь это, когда тебя бьют.

– То есть тебе больше не интересно закрыть свой гештальт?

Я задумалась.

– Интересно было бы взглянуть на рисунки Павла, – неожиданно у меня перед глазами со всей ясностью встала картина того, что произошло на самом деле. – Короче, помнишь, когда у него случился кризис и он стал бухать?

– Думаешь, лебеди привиделись ему по пьяни?

– Да нет же. Анна Андреевна говорила, что запил он от несчастной любви. И что та девушка то ли кинула его, то ли изменила. Вот он и придумал сказку. Типа увидел лебедей – всё так прекрасно, а она их не увидела. У художников подобные метафоры сами по себе в голове всплывают.

– Возможно, – согласился Лёха. – Я тоже одну такую историю знаю. Короче, Тифон как-то в больнице лежал, а рядом в соседней палате дед был. Художник. Этого деда соседи по палате доставали, обижали по-всякому. Ну Тиф и заступился. Он вообще за всех всегда заступается. Но не суть. В общем, этот дед ему потом картину волшебную подарил. «Всё зелёное» называется. Она приносит своему хозяину счастье.

– И что, твой Тифон со своим хвалёным IQ в это верит?

– Не ехидничай. Картина правда необычная. Это просто зелёный прямоугольник, нарисованный маслянистыми мазками разного оттенка. И если на него долго смотреть, то начинаешь видеть и своё счастье.

– И что? Ты видел?

– Видел.

– Опять заливаешь. Твоё «видел» сейчас прозвучало как ответ Павла, когда ты спросил его про лебедей.

– Ладно. Проехали.

Я разлила бульон по тарелкам и поставила перед ним.

– Впрочем, я согласна. С картиной меньше мороки, чем… – Договорить я не успела, потому что со стороны нашего участка послышалось дребезжание колокольчика, означавшее, что к нам кто-то пришёл, и я помчалась к себе.

– Привет! – Возле калитки стояла Стася.

Вид у неё был лукаво-загадочный.

– Мы хотим пригласить вас с мамой на чай.

– Спасибо. Но мамы нет.

– Тогда тебя. Я испекла вишнёвый рулет и сделала цукаты из дыни.

– А если я друга позову? Лёху? Вы его тогда на реке видели. Можно?

– Конечно! Это ещё веселее.

Однако в гости Лёха не пошёл. Отказался наотрез. Сказал, что у него много дел и что он должен заниматься. А потом и меня начал отговаривать. Я вспомнила, что ему тогда Марк не понравился, но вступать в препирания не стала и отправилась к ним одна.

Дом с резными наличниками новые хозяева не тронули. Чего нельзя было сказать об участке: ни кустов, ни грядок, ни цветов, ни какой-либо другой заметной растительности, кроме низеньких туй, здесь не осталось. Во все стороны от дома до заборов соседских участков простирался аккуратно стриженный газон, который пересекали художественно петляющие дорожки из мозаичной плитки. Вдоль них замысловатыми каменистыми островками распластались альпийские горки.

Забор у них был высокий, но сетчатый, от чего весь участок просматривался как на ладони, и Марка я заметила сразу. С задумчивым видом он стоял над одной из горок и, словно решая трудную задачку, чесал в затылке.

– Марк! – крикнула я и помахала рукой.

– О, привет! – Тут же вскинувшись, он подошёл и открыл калитку: – Проходи. Мы тебя ждём.

Кухня у них находилась в доме. Просторная, светлая, с кондиционером и большими окнами с видом на альпийские горки, вдоль которых тянулся высокий подоконник, чтобы, сидя за ним на высоких стульях, можно было пить кофе и любоваться красотой участка.

– Присаживайся, – Стася кивнула на стулья вокруг массивного круглого стола и принялась выставлять чашки.

– Вам помочь? – вежливо предложила я.

Но девушка резко обернулась и, приняв строгий вид, погрозила мне пальцем:

– Сейчас же прекрати выкать! Я старше тебя лет на пять. Тебе сколько?

– В сентябре восемнадцать.

– А, ну хорошо, на восемь. Но всё равно. Мы с Марком думаем, что нам всё ещё по двадцать.

Стася легкомысленно рассмеялась и посмотрела на мужа.

Но Марк в этот момент доставал из холодильника пухлый крафтовый пакет.

– Совсем свежие, – пояснил он так, словно я об этом спросила. – Ехали с речки, в пекарню зарулили. Это единственное место, где такие пекут. Попробуй.

Он достал из пакета круассан и протянул мне.

Обёртка его была сделана из полупрозрачной кальки с цветными геометрическими узорами, словно кусочек витража из собора, где свет рассыпается пятнами. Через неё просвечивалась золотистая выпечка, и казалось, что само тесто светится изнутри.

– Понятия не имею, зачем он их покупает, – весело откликнулась Стася. – Я тут сама каждый день кулинарю, а ему пекарня понадобилась.

Она поставила на стол блюдо с вишнёвым рулетом, разрезанным на аккуратные кусочки. От него шёл сладкий, липкий, но упоительный аромат, будто вишня в нём чуть перебродила от жары.

– Ты же знаешь, как я люблю сладкое, – сказал Марк.

– О да! А потом каждую ночь пропадаешь бог знает где.

– Я просто сейчас бегаю по ночам, – пояснил мне Марк. – Даже утром дышать невозможно. А без нагрузок уже не могу. Привык в Москве к залу.

– Это я лентяйка, – сказала Стася. – Балдею с книжками на диване или пытаюсь медитировать. Вся моя жизнь сейчас в доме под кондиционером.

Она залила кипяток в прозрачный заварочный чайник.

– Как там твоя мама? – поинтересовался Марк. – Больше эта девочка вас не доставала?

– Девочка? А! Оля? Нет. Спасибо, что вмешались!

– Ну что ты! Это мой рыцарский долг.

– Ага, ты же у нас – сэр Марк из дома Газонных Высот, – засмеялась Стася. – Хранитель альпийских горок и защитник диких пчёл.

– А также повелитель вишнёвых рулетов и круассанов фабричного изготовления.

– Тебе бы ещё меч да щит…

– Нахожу их неэффективными. Сейчас всё решает харизма и зарядка телефона.

– Первого у тебя хоть отбавляй, а вот со вторым вечные проблемы.

– Слушай, – Стася с любопытством посмотрела на меня. – А почему так вообще получилось? Мне твоя мама показалась очень милой женщиной. Это какой дикаркой надо быть, чтобы на неё напасть?

– Из-за ревности, – недолго думая выдала я. – Точнее, из-за Олиного воспалённого воображения. Ей вечно мерещится, что кто-то хочет отбить её несуществующего парня.

– Вот это да! – ахнула Стася, прикрывая рот ладошкой. – Какие у вас страсти тут кипят!

Она подмигнула Марку.

– Ага. А потом говорят – в провинции скучно.

– По-моему, тут как раз всё по классике: любовь, ревность, интриги… – усмехнулся тот.

– Осталось только убийство и расследование.

– Ну, у нас ещё половина лета впереди. Не будем загадывать, – подхватила я их тон, но вдруг осеклась.

В свете Гениных угроз шутка звучала невесело, но Марк со Стасей её оценили и громко расхохотались.

Потом Марк стал