Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

– Как ты узнала, что это компот? – ахнул он, вытаскивая из рюкзака стеклянную бутылку без этикеток.

– Думаешь, я совсем глупая?

– Эх, – Лёха довольно вздохнул и сгрёб меня за плечи. – А мой друг Тифон в упор не верит, что блондинки бывают умными.

– Да что твой Тифон может знать про ум? Сам он интеллектуалом не выглядит.

– Ты чего?! – Лёха порывисто отстранился. – Тифон один раз тест по химии на отлично решил. А это, между прочим, уровень о-го-го!

Я рассмеялась.

– Ещё скажи, что он поступил на биофак и собирается изобрести вакцину от переоценки личного IQ.

– Ха-ха-ха, какая ты шутница! – Изобразив фальшивую улыбку, Лёха достал пластиковые стаканы. – Ты мне Тифона не обижай. В детстве у него даже тетрадка была, куда он записывал, кого накажет в первую очередь, если станет президентом.

Я фыркнула:

– Надеюсь, ты и в этом списке в первых рядах? Ну чтобы вдруг не оказаться под всеми.

– Не-а, я инициатор реформ. Он меня в Минобр хотел поставить, – отозвался Лёха почти серьёзно, явно припоминая их школьные игры. – Или в Минбар. Я до конца не понял.

– В Минбар? Это где алкогольная политика разрабатывается? Что ж, самое время занять сей дивный пост.

– Знаешь, а я ведь скучал по нашим с тобой разговорам, – он наполнил стаканы красно-розовым, сладко пахнущим компотом.

– Разговорам? Ты имеешь в виду дурацкую болтовню вроде той, что сейчас?

– Ну да, – он уставился вниз, глядя куда-то в темноту реки. – А ты ещё спрашиваешь, почему я так изменился. Мне просто дурь теперь девать некуда.

Мы чокнулись, и компот в наших стаканах выплеснулся через край, пропитывая фруктовым ароматом нагретую солнцем древесину.

– Я тоже скучала, – призналась я. – Но потом полистала твой блог и резко перестала.

– А чего так? – Он бросил хитрый взгляд из-под бровей.

– Потому что там совсем не тот Лёха, который умеет разговаривать.

Глава 21

Естественно, он тут же принялся доказывать обратное. Демонстрировать скороговорки, зачитывать четверостишия из школьной программы и даже пытался выдать пару рэп-куплетов за стихи. Он засыпал меня анекдотами, шутками собственного сочинения и устроил стендап, изображая Диму Шадрина, который типа пришёл на разборки к Гене с требованием «не причинять Варе зла».

Это было очень смешно, и я никак не могла заставить Лёху прекратить, потому что хохотала до коликов в животе, хотя и понимала, что это несправедливо и некрасиво по отношению к Диме. Ругала себя, что не могу за него заступиться, но продолжала глупо гоготать.

Одним словом, Лёха из кожи лез вон, пытаясь произвести на меня впечатление: то ли оскорбившись, что я не воспринимаю его всерьёз, то ли решив, что может наверстать три года взаимного презрения и игнора.

Устав от Димы, но явно не от самого себя, он вдруг вспомнил историю о том, как однажды наврал двум случайным знакомым, которым хотел понравиться, что он известный музыкант, и, чтобы они не смогли уличить его во лжи, ему пришлось петь в караоке. А для убедительности станцевать на столе и «подарить» свою рубашку залу.

И, лишь когда Лёхин задорный голос, распевающий Somebody told me, взорвал звёздную сакральную тишину, я, наконец, попросила его угомониться.

– Уф, – он торопливо стащил футболку вместе с надетой поверх неё рубашкой. – Аж взмок весь. Переходим к водным процедурам?

Я и глазом не успела моргнуть, как, избавившись от джинсов, он подскочил к перилам и схватился за них.

– Нет! – завопила я так, что чуть сама не оглохла. – Не вздумай прыгать!

– Ты чего? – Лёха удивлённо уставился на меня. – Мы сто раз здесь прыгали.

– Это было три года назад.

– Я без тебя сюда потом тоже ездил.

– Всё равно. Мы не знаем. Может, в этом году река обмелела или коряга к опоре прибилась.

– Блин, ну чё ты в самом деле? – Он расстроенно вглядывался в речку под нами: – Нет там никакой коряги.

– Ты просто незнаком со статистикой травм на воде. Большинство из них происходит из-за вот таких бездумных прыжков тех, кто слишком уверен в себе. Короче, если ты прыгнешь и обойдётся без повреждений, то мы немедленно уезжаем домой и я больше никуда с тобой не поеду.

– Чёрт, как была обломщица, так и осталась, – проворчал Лёха беззлобно, но, если бы он обозвал меня идиоткой, то это задело бы меньше.

– Что? – Я попятилась. – Как ты меня назвал?

– Варь, Варь, Варь, – он подался ко мне, сообразив, что сглупил. – Я не то имел в виду. Просто к слову пришлось. Так, образно.

– Не приближайся, – я выставила перед собой ладонь, и он замер, упёршись в неё голой грудью.

Синие глаза, ещё секунду назад лукавые и смеющиеся, стали серьёзными, почти испуганными.

– Варь, ну правда. – Лёха понизил голос: – Хочешь, можешь назвать меня козлом – и будем в расчёте.

Я почувствовала ком в горле.

– Ты сказал: как была, так и осталась, а значит, имел в виду что-то конкретное.

– Да нет же! – порывисто выпалил он, но потом провёл рукой по лицу, будто усталый рабочий после тяжёлого трудового дня, и уже почти спокойно произнёс: – Ладно. Если по-честному, то да. Именно так я и думал, и думаю.

– Ну класс! – отозвалась я искусственно бодрым голосом. – Рада, что всё наконец прояснилось.

Я чувствовала, как внутри всё трепещет, словно меня откатили на три года назад и поставили перед тем же выбором. Слегка наклонившись, он схватился обеими руками за перила по обе стороны от меня. Доски моста под нами чуть дрогнули, и я почувствовала, что колени тоже дрожат. Моя рука на его груди предательски заскользила. Я поспешила убрать её за спину.

– А сейчас? – спросил он тихо. – Сейчас что-нибудь изменилось, чтобы я перестал так думать?

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Он ждал моего ответа, а я не могла ничего сказать и просто готовилась принять его поцелуй, как мотылёк – полыхающее пламя камина.

Но вместо этого он неожиданно сделал шаг в сторону, наклонился над рюкзаком, достал две сливы и протянул одну мне:

– В общем, я сейчас спущусь и немного поплаваю. А потом расскажу тебе, безопасно ли там. Захочешь – тоже искупаешься.

Однако едва он начал спускаться вниз, как послышался шум мотора, а по полю полыхнул свет фар. Приближающийся гул нарастал, зазвучало ритмичное громыхание басов клубной музыки, и стало понятно, что в нашу сторону движутся сразу несколько машин.

– Это ещё кого принесло? – Лёха был уже возле меня. – Пригнись. Надеюсь, сюда они не попрутся. А если попрутся, значит, местные. Но это