Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

Папа немного помолчал.

– Ладно. Как там вообще… обстановка?

– Обычная.

– Ну тогда на связи. Хотя там, куда мы едем, говорят, проблемы с ней.

– На связи, пап. Хорошо тебе отдохнуть.

Последней каплей стал тот самый чёрный кот, который забрался к маме ночью в постель. Он так резко выскочил из кустов лилейника, приметив на дорожке воробья, что я невольно взвизгнула и вскочила.

В один момент мой собственный участок превратился в сплошную зону риска. Я дошла до кухни, постояла на веранде, глядя, как резвятся бабочки на спиреях, и отправилась собирать рюкзак.

– Ещё не уехали? – завидев меня, Лёха спрыгнул с турника. – Мне показалось, я видел, как выезжает ваша машина. Или забыли что?

– Мама уехала, – я подошла ближе.

– А ты?

– А я буду жить у тебя.

– Э-э-э, – такую палитру эмоций на Лёхином лице я видела впервые. – Нет, это, конечно, классная новость, но было бы неплохо узнать подробности.

– Ладно, – уверенной походкой я дошла до шатра, скинула рюкзак на стул и, устроившись на соседнем, дождалась, пока он займёт своё место на качалке. – Короче, слушай подробности. Мы с Галкой дружим с третьего класса, и я всегда немного оберегала её, потому что она миниатюрная малышка, которую хочется защищать от всех бед. Папа у неё чиновник, мама – домохозяйка, старший брат Гена – от первого брака матери.

– Я помню Галку, – сказал Лёха.

– Мама у неё хорошая. Добрая и мягкая. А вот папа – тиран и абьюзер. И все наши школьные годы я только и делала, что выслушивала Галкины жалобы на отца. Как он третирует мать, как унижает и шпыняет саму Галку, как жёстко обходится с Геной. Мне было их жалко, и я не понимала, почему они не уйдут от него. Как можно терпеть человека, который тебя ни во что не ставит и которого ты боишься?

Я взяла со стола графин с водой и сделала глоток прямо из носика.

– Только, когда я говорила Галке, что они должны что-то предпринять, она соглашалась, но ничего не делала. Даже не взбунтовалась ни разу. В конечном счёте я поняла, что она такая же безвольная, как и её мама, и перестала приставать к ней с этим. Но как-то раз в десятом классе Галка пришла в школу с синяком. Оказалось, она случайно узнала, что у отца есть любовница, и на эмоциях высказала ему всё. Тогда он ударил её и пригрозил, что если она расскажет об этом матери, то он отлупит так, что она ходить не сможет. В общем, Галка стала молчать. Но, чем больше она молчала, переживая всё это внутри себя, тем сильнее злилась я. И как у человека хватает совести, совершая аморальные поступки, не только не раскаиваться, но и силой заставлять других жить с этим?

Я замолчала, чтобы убедиться, что Лёха слушает меня, а не заткнул уши наушниками, как в прошлый раз, и он кивнул, подтверждая, что он весь во внимании.

– Я много раз проговаривала это с Галкой, но она от одной мысли, что может встать наперекор отцу, тряслась как осиновый лист. И вот однажды, примерно в октябре, моя мама вытащила меня на наш традиционный шопинг. А когда я с ней, то мы не ходим в кэжуал-магазины – мама выбирает только что-то люксовое, только бутики. Даже нижнее бельё там покупает. Она готова разориться, но лифчик ей нужен от La Perla, а трусы от Agent Provocateur. Но не суть. Короче, в одном из этих бутиков я наткнулась на Галкиного отца, и женщина, которую он сопровождал, была явно не Галкина мама. Не знаю, сложно объяснить, но, когда я услышала, что она называет его папочкой, меня чуть не стошнило прямо там.

Я сделала ещё один глоток из графина.

– В общем, проходив с этой информацией дня два, я напросилась к Галке в гости и прямо всё выложила её маме: что видела и как. Думаю, она и сама обо всём догадывалась, но одно дело закрывать глаза перед своей совестью, а другое – отрицать то, что знают другие. Короче, в итоге она подала на развод. Галка обрадовалась и сказала мне спасибо, и всё вроде было хорошо, пока на сцене вдруг не нарисовался Гена, которого ситуация с их разводом просто вынесла.

Дело в том, что у него свой бренд уличной одежды, который на самом деле служит прикрытием для всяких мутных дел. Каких конкретно, Галка не знает, но деньги там крутятся немаленькие. И если бы Гена не был игроком, то, наверное, стал бы уже миллионером. Но его пристрастие к азартным играм заставляло его сливать всё. И своё и чужое. Однажды он влез в такие долги, что ему ничего не оставалось, как прийти к матери и просить помочь ему. Потому что отчим, хоть и числился формально его родителем, никакого участия в Генином воспитании, кроме требования во всём подчиняться, не принимал. Но мать, конечно же, пожалела сына и стала давать деньги тайком от отца. А когда они разошлись, кормушка прикрылась, и Гена взбесился. Сначала наезжал на Галку, думая, что это она сдала отца, но мать встала на её защиту. Тут-то и всплыло моё имя. И Гена переключился на меня. Этот человек – просто сгусток неконтролируемого гнева. Он озлоблен и считает, что все ему что-то должны. Что он из себя весь такой несчастный, а мир только и делает, что строит против него козни. Ну то есть это не он накосячил, проиграв деньги компании, и не он не смог защитить ни себя, ни мать, ни сестру от отца, а существует некое зло, в котором он видит источник всех бед. И этим злом стала для него я. На словах это звучит как «разрушила семью», а на деле – ему теперь придется самому выплачивать всё, что он проиграл.

Лёха понимающе кивнул, и я продолжила:

– Когда он в первый раз подкараулил меня у школы и до смерти напугал, я сразу побежала к их матери и рассказала о том, что произошло. Я была очень напугана и паниковала. Но она заверила, что Гена неопасный. И они вместе с Галкой стали умолять меня подождать и никому больше про это не рассказывать. Пообещали, что сами с ним поговорят и успокоят. И что больше Гена меня не потревожит. Однако потом случился второй раз, и третий, и четвёртый… Гена звонил мне, писал, поджидал у школы. Говорил, что теперь не даст мне спокойно жить и что он – моя карма. Я