Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

– Это гениальное предложение, – без тени сарказма сказала я. – Но ты с ним опоздал. Я зашла попрощаться.

– Ну, блин, пожалуйста, ну подумаешь фотка. Да они сейчас недельку поагрятся, поприкалываются и потеряют к этой теме интерес, – он усмехнулся. – Придётся придумывать что-то новое.

– Тебе всё шутки. А моей маме вот-вот и отмену включат, у неё жизнь рушится от твоей…

– От моей чего? – Он резко поднял меня за плечи. – Ты постоянно меня в чем-то обвиняешь, но что конкретно я сделал не так? Может, я кого-то обманул, подставил или нарочно развёл? Постоянно срываешься, кидаешься фразами, как будто я в чём-то виноват! Так объясни в чём! Взять хотя бы эту ситуацию. Виноват в том, что оказался не в том месте и не в той позе?! Что девки эти туда притащились? Я разве твою маму трогал? Обнимал? Целовал? Да ты и сама это прекрасно знаешь, но, вместо того чтобы сказать: «Лёх, не парься», смотришь так, будто я… я… я козёл!

Я почувствовала, как у меня задрожали губы и в уголках глаз выступили горькие капли слёз.

Лёхины ладони были горячими, а клубничное дыхание касалось лица, и я едва удерживалась от того, чтобы не перехватить его. Пришлось зажмуриться.

– Ва-а-арь, – он легонько потряс меня. – Прости, это не наезд. Я правда не понимаю. И от этого очень обидно.

– Мне очень нужно уехать, – прошептала я, едва не добавив «от тебя».

Хватка на плечах ослабла.

Если бы в этот момент он попросил не уезжать, сказал, что любит и что ему плохо без меня или ещё что-то в том же духе, что добило бы меня окончательно, я бы бросилась в этот омут с головой, потому что больше не могла бороться с собой, сохраняя рассудочную дистанцию, но вместо этого он сказал:

– Короче, анекдот: у высотного здания собралась толпа, и все смотрят наверх. На краю крыши стоит человек и собирается прыгнуть. Вдруг у одной тётки нервы не выдерживают, и она кричит: «Да прыгай же, паразит, я на работу опаздываю!»

Глава 19

Прежде чем вернуться к маме, я ещё минут пятнадцать рыдала, спрятавшись в кустах малины. И, если бы в этот момент у меня была кукла вуду, изображающая Лёху, я бы колола её иголками до тех пор, пока она не превратилась бы в решето.

Но потом хлопнула дверь машины, и я, шмыгая носом и вытираясь подолом футболки, побежала домой.

В багажнике уже лежал мамин чемодан, но моего рюкзака там не было. Мы столкнулись с ней на крыльце дома. На несколько секунд мама замерла, с осуждением разглядывая моё заплаканное лицо, потом по-деловому выдала:

– Ты остаёшься, и это не обсуждается.

– Как? Почему? – Я так растерялась, что мне показалось, будто мои мозги превратились в желе и отказываются произвести хоть какую-то связную мысль.

– Появился новый план. Спасибо тебе. Стычка с Олей меня очень взбодрила. Я поняла, что готова действовать и отстаивать свою правоту. Но для этого нужно встретиться кое с кем. Это мои хорошие знакомые. Я уеду к ним на два-три дня. А ты, пожалуйста, останься. И отдохни на полную катушку. Не хочешь вечеринку с бассейном, по крайней мере будешь избавлена от нравоучительных бесед со мной, – она не давала мне и рта раскрыть. – Только умоляю, не говори папе, что ты тут одна. Иначе в следующий раз он точно тебя со мной не отпустит.

– Но, мам, я не хочу оставаться. Я… мне… – Я побежала за ней на улицу.

– Да-да, я знаю, что ты скажешь, – она бросила сумку на переднее сиденье и пошла открывать ворота. – Единственное, что могу посоветовать, – запрись в доме и не смотри на соседний участок. Будет почти то же самое, как если бы ты сидела в московской квартире.

– Не то же самое! Как тебе не стыдно! Ты просто бросаешь меня тут!

– Послушай, – она подошла ко мне и взяла за руки: – Мне сейчас огромных усилий стоит эта роль стервы, но либо она, либо варёная картошка. Победа или поражение. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я говорю.

У меня снова хлынули слёзы.

– Ну-ну, – мама прижала меня к груди. – Всё что ни делается, всё к лучшему. Ты мне ещё потом спасибо скажешь.

Даже если бы я захотела, не успела бы рассказать ей про Гену.

Похоже, оставалось действительно запереться на все замки и сидеть не высовываясь. Пусть никто не знает, что я осталась, чтобы дом казался мёртвым и пустым.

Интересно, когда это мамино «к лучшему» должно наступить? Когда я тут покроюсь плесенью и превращусь в неврастеничку? Я же не смогу спать ночами, прислушиваясь к каждому шороху и представляя, что вот сейчас в дверном проёме появится Гена и начнёт вытворять со мной всё то, что он грозился сделать.

Опустившись на ступени крыльца, я достала телефон и набрала Галю:

– Ну что, узнала что-нибудь?

– Да. Как раз собиралась тебе звонить. Короче, Гена подписан на твою маму и в курсе этого скандала, который сейчас вокруг неё раздувается. Так вот, там кто-то скинул ссылку на Лёхину страницу. А он не шифруется и открыто рассказывает, что находится в «ссылке в СНТ „Салют–5“». Вот и всё. Гена просто изучил всё это и понял, что ты там с мамой. Да тут всё просто – мама твоя там рассказывала, как ты посеяла корзину с вишней. А какая-то девочка с ваших дач писала, что вы с Лёхой соседи. Короче, не особенно сложный ребус даже для Гены.

В горле сжался комок:

– Значит, это правда. Мне конец.

Я закончила разговор не прощаясь – просто не было сил что-либо объяснять.

Для одного утра, казалось, достаточно стресса, но спустя пять минут после того, как я закончила говорить с Галкой, позвонил папа:

– Варежка, как ты? Как настроение? Купаешься? Загораешь?

– Угу, – немного помедлив, буркнула я.

– Всё нормально?

– Угу.

– Ну хорошо, – одобрил он. – Отдыхай! Слушай… У меня тут так получается… Наша эйчарша, Наталья Санна, требует, чтобы я отпуск отгулял. Хотя бы неделю, а лучше две. И неожиданно так совпало… Мишка с ребятами на байдарках зовут… В общем, если я съезжу с ними, ничего? Отпустишь меня?

Я улыбнулась. Папа отпрашивался, как маленький.

– Конечно поезжай. Что спрашивать?

– Я подумал, а вдруг тебе станет плохо и ты захочешь вернуться в Москву?

– Захочу – вернусь сама. В чём проблема?

– Да? Ну ладно, – он заметно повеселел. – Мы дней на семь-восемь.

– Хоть на месяц. Обо мне не