Проклятие сестер Зыонг - Кэролин Хюин

— Идем, ме, — тихо позвала Джойс. — Я пойду с тобой.

Она обняла мать за плечи, направляя ее вслед за врачом в кабинет. Минь Фам хлопотала и беспокоилась о дочери всю жизнь и не подозревала, что Джойс тоже хлопотала и беспокоилась о ней, но иначе.

* * *

Два часа медики проводили анализы и полный осмотр пациентки, а потом доктор Хак усадил Джойс с матерью перед собой. Они взялись за руки, как в детстве, когда нужно было перейти дорогу. Мать везде сжимала ладонь дочери, крепко, почти до хруста, потому что боялась — как бы чего не случилось.

Доктор Хак открыл карточку, просмотрел результаты анализов и озадаченно поглядел на обеих женщин.

— Миссис Фам, какой диагноз поставил ваш врач? — потирая подбородок, спросил доктор.

— Он травник. Что бы он мне ни давал, ничего не помогало, — пожаловалась Минь Фам, доставая бумажные платочки из поддельной сумки «Луи Вюиттон», потому что готовилась услышать новости. — В течение дня у меня нет-нет да заболит и не проходит.

Доктор Хак старался сдержать ухмылку.

— Когда начинается приступ боли? После еды?

Минь Фам пораскинула мозгами. Вспомнила ресторан с димсамами, где они были с Маи, мармеладки из личи, которые она съела у магазина деликатесов, где тоже встречалась с сестрами, и множество других приступов.

— Да, после еды, — не колеблясь, ответила она.

— Что это значит, доктор? — прошептала Джойс, крепче сжимая руку матери. — Скажите, мы готовы ко всему.

Доктор Хак больше не мог сдерживать улыбку.

— Мэм, у вас обычная изжога. Рекомендую вам отныне и впредь следить за питанием. Ничего жирного, поменьше паштетов и грудинки, побольше зелени; не налегайте на рыбный и соевый соусы, выбирайте приправу без натрия. На десерты тоже лучше не налегать.

— И все?! — воскликнула Джойс, отпустив руку матери. — Ради всего святого, начни уже ходить к нормальным врачам! Стоит тебе повидать этого шарлатана, как у тебя воображение разыгрывается!

Минь Фам смотрела на доктора Хака. Она перестала понимать его, как только услышала «поменьше паштетов, грудинки и рыбного соуса», и глядела на него так, как будто он сошел с ума. Подумаешь, диплом Калифорнийского университета Лос-Анджелеса? Она презрительно бросила ему в лицо:

— Да я лучше умру, чем перестану все это есть!

Она прижала к груди поддельную сумку «Луи Вюиттон», как будто вместо сумки держала в руках целый азиатский супермаркет со всеми ее любимыми блюдами и продуктами.

* * *

Минь Фам возилась на кухне; заварила чай для Джойс и Лиама, поставила три чашки. Когда все разъехались из больницы, а Джойс и Лиам повезли ее домой, в машине висело напряжение. Дома она не могла не подслушивать, прижав ухо к двери, пока делала вид, что хлопочет.

— Наверное, будет лучше, если я улечу в Нью-Йорк первым рейсом, — тихо сказал Лиам. — По-моему, я здесь лишний.

Минь Фам приоткрыла дверь, чтобы подглядеть самую малость. Хуже не будет.

Джойс расхаживала из угла в угол и грызла ногти. Минь Фам знала: дочь нервничает.

— Прости. Все это и правда слишком, — сказала она. — Больше никаких скандалов, честное слово! Справим свадьбу, и сразу назад.

— Дело не в этом, — начал Лиам и умолк.

— А в чем?

— По-моему, нужно быть в более серьезных отношениях, чтобы вместе переживать такое, — наконец сказал он и шлепнулся на диван. — Я не готов окунуться во все это сейчас, еще слишком рано. Я не знаю, буду ли когда-нибудь готов.

Джойс остановилась и посмотрела в окно. Даже из наблюдательного пункта Минь Фам было видно ее разочарованное лицо.

— Что ж, я понимаю. Я не могу держать тебя. И принуждать к чему-то тоже не могу.

Минь Фам тихонько закрыла дверь, грусть застила ей глаза. Она знала: больше всего на свете Джойс хочет найти любовь. Она никогда этого не стеснялась. Минь Фам превратила еду во временное утешение, а Джойс нашла такое же утешение в дорамах, они помогали ей справляться с депрессией. Минь Фам не представляла, как вылечить дочь от депрессии, но кое с чем она, кажется, могла помочь. Она тихонько прошла в угол кухни, взяла поддельную «Луи Вюиттон», достала оттуда флакон, в котором оставалась последняя капля снадобья от травника, и опорожнила его в чашку Лиама.

25. Маи, Присцилла, Тхюи и Тхао

Маи уговорила своих дочерей встретиться по адресу на другом конце города. Преодолевая сплошные пробки, борясь с жарой, негодуя, откуда мать вообще взяла этот адрес, Присцилла, Тхюи и Тхао отправились туда на закате, хотя напряжение между сестрами и матерью только усугубилось после недавнего злополучного воссоединения.

Первой приехала Тхао. Она припарковала арендованный автомобиль и вышла. Выражение непонимания застыло на ее лице, она сверилась с гугл-картами. Точно ли адрес правильный? Большая выгоревшая на солнце зеленая дверь перед ней так и манила постучать. Из-за дома доносился шум волн, бьющих о берег, заглушая крики чаек в небе. Тхао вдохнула поглубже. Она тысячу лет не была на берегу Тихого океана. Удивительно, как сильно она скучает по Калифорнии. Точнее, по дому. Тхао прошла по дорожке, вымощенной плиткой, и, поколебавшись, постучала в дверь. К ее большому удивлению, открыла мать.

— Добро пожаловать домой! — радостно воскликнула она. Даже слишком радостно. Никогда прежде она такого не говорила. Подозрительно. Тхао осторожно переступила через порог.

— Добро пожаловать… домой? — повторила дочь. Она огляделась. Дом пустой, без мебели. — Ме, зачем мы здесь? Ты сюда вломилась, да? — прошептала она, входя в гостиную. Стук каблуков эхом разносился по комнате.

— Ты обокрала ничего не подозревающих белых? — выпалила Присцилла откуда-то сзади. Старшая сестра вошла, поглаживая живот, в белом платье и огромной шляпе. Присцилла и Тхао поглядели друг на друга и сразу отвели глаза. Ни одна, ни другая не знали, как себя вести, с учетом довольно щекотливых обстоятельств. Присцилла натянула шляпу на брови и сделала вид, что ищет что-то в сумке. Не хотелось признаваться, но слова Лиама о том, что они обе спутались с Марком, пристыдили их до глубины души.

В дверь постучали, и все обернулись. На пороге стояла Тхюи. Волосы собраны в неряшливый пучок, на лице то же выражение непонимания, что и у сестер. Под глазами у нее были темные круги, как будто она не спала несколько недель.

— Почему у меня такое чувство, что мы совершаем преступление, просто находясь тут? По-моему, я никогда раньше не была в этой части города.

— Простите, что здесь пусто, — сказала Маи. — Я не приезжала сюда с бабушкиных похорон. Не знала, что делать с домом, тем более в моем возрасте. Зачем мне