Проклятие сестер Зыонг - Кэролин Хюин

Присцилла поджала губы. Она смотрела на мать, изучала ее, старалась понять, что за человек перед ней. Старалась увидеть в ней не просто свою мать, а Маи Зыонг. Это очередная уловка? Или на этот раз мать говорит искренне? Она извиняется всерьез? Маи Зыонг никогда ни перед кем не извинялась. Солнце у Присциллы за спиной наконец село, наступили сумерки. Во дворе светилась только гирлянда с лампочками, которую повесили к свадьбе. Присцилла посмотрела на океан, прикрыла глаза и дала словам матери накрыть ее ласковой волной, которая ищет место для отдыха. Плечи у Присциллы обмякли, морщина между бровей разгладилась. Когда Присцилла наконец приготовилась отпустить прошлое, все смотревшие на нее, в земной и загробной жизни, вздохнули с облегчением. Все Зыонги — предки и потомки — могут спокойно жить дальше. Потому что вьетнамские мать и дочь наконец договорились.

— Что там, Прис? — мягко спросила Тхюи.

Присцилла рассмеялась, живот заходил ходуном, и она расцепила руки.

— Она оставила мне дом. Этот дом. Я думала, что никогда больше не вернусь в Калифорнию.

Мать раскрыла руки, Присцилла поколебалась, но все же обняла ее. В семье Нгуен женщины почти не обнимаются — не потому, что не хотят, просто не умеют. Теперь Присцилла смогла расслабиться, подалась чуть вперед и позволила себе открыться матери впервые в жизни. Нефритовый браслет Маи Нгуен коснулся ее шеи, и она почувствовала холодок камня на коже.

Тогда Присцилла поняла, что мать просит прощения взаправду.

* * *

На другой день Присцилла, Тхюи и Тхао встретились с Анем — он хотел официально попросить руки их матери. Он пригласил их выпить кофе и бабл-ти, и три сестры пристально разглядывали его кепку, карие глаза и кривоватые зубы, потягивая напитки. Внешне Ань был совсем не похож на их отца, да и характер у него был диаметрально противоположный. Хотя в глубине души сестрам он нравился, они по-прежнему сомневались в мужчинах в принципе, и неудивительно — сколько всего они пережили за прошедший год.

— Почему ты хочешь жениться на нашей матери? — спросила Присцилла, как настоящий генеральный директор на собеседовании.

— Потому что она самоотверженная. Все отдает другим.

— Что тебе больше всего нравится в ней? — спросила Тхао и, как настоящий управленец, прикинула коэффициент рентабельности. Стоит в него вкладываться или нет?

— Ее чувство юмора. — Ань рассмеялся. — Она такая веселая! Постоянно меня смешит, хоть я и знаю, что ненарочно.

— Как ты ухаживаешь за кожей? — спросила Тхюи, потому что была всего лишь дерматологом.

— Ваша мама заставляет меня каждый день наносить солнцезащитный крем.

— Зачем тебе жениться на ней? — с любопытством спросила Присцилла.

В уголках глаз у Аня пролегли морщинки:

— Чтобы она могла отдохнуть, а я буду ее любить. Я буду заботиться о нас до конца.

Тхюи сразу вспомнила об Энди. Милый Энди так похож на Аня! Тхюи не теряла надежду на то, что Энди верит во второй шанс, как верила ее мать. У Тхао на душе было пусто: целый год она гонялась за тенями, а теперь ей не о ком было думать. Перед собой она видела фигуру без лица и ждала, что когда-нибудь это лицо проявится. Присцилла погладила себя по животу. Их мать нашла ту самую любовь, вот и Присцилла тоже.

Когда все сложные вопросы были заданы, сестры поняли, что Ань и Маи и правда влюблены. Они оплатили счет и отвезли своего будущего отчима домой к их матери, как на их месте сделала бы любая вьетнамская дочь.

Свадьба

26. Свадьба

Официальные приглашения разлетелись в красных конвертах с золотистым тиснением. Неофициальные — в форме слухов. Миссис Дао рассказала Энни Лау, та рассказала своей лучшей подружке, а она рассказала королеве сплетен Маленького Сайгона, Виви Фам. Виви Фам передала слухи дальше на одной из легендарных караоке-вечеринок, где заставляла всех есть свое коронное блюдо — яичные рулеты тёгио и пить банановое вино, которое гнала сама. Дед Ман Тю подавился рулетом, потому что не жевал как следует, пришлось делать ему прием Геймлиха. Когда он пришел в себя, то первым делом спросил: «Где Жаклин Хо?» Жаклин, разумеется, забилась в угол, подальше от его морщинистых лап стервятника.

Как бы то ни было, сплетням не верил никто! Все вскидывали брови и переспрашивали: Маи Зыонг? Не Маи Нгуен, а Маи Зыонг? Из Гарден-Гров, округ Ориндж, да? Женщина шестидесяти пяти лет, старшая из трех сестер, мать трех дочерей, выходит замуж за Аня Лэ шестидесяти пяти лет из Кантхо, вдовца, отца двоих дочерей?

На свадьбу пригласили всех самых влиятельных людей. Церемонию устроили в самом дорогом ресторане в их захолустной части округа Ориндж — там был шведский стол с морепродуктами. Молодые познакомились при довольно подозрительных обстоятельствах, но у вьетнамцев не принято раскрывать свои нелегальные каналы — иначе будут проверки, нагрянет миграционная служба. Распускать сплетни так, чтобы никого не прижучили, они умеют. Все женщины чесали в затылках и перешептывались, прикрываясь ладошками: и чего это Маи вернула девичью фамилию? Почему решила опять выйти замуж — сама же говорила, что нет ничего хуже, чем быть женой вьетнамца?

— Это, поди, один из тех самых браков. Она ведь живет одна и деньги любит, — шепнула миссис Дао в разгар караоке-вечеринки. — Интересно, сколько ей заплатили?

— Брак точно не по любви. Кто вообще выходит замуж по любви? — шепнула в ответ Виви, подливая миссис Дао бананового вина, чтобы вытянуть из нее побольше информации. — Поди тысяч семьдесят получила. Минимум! Наверное, мужчина не самый мерзкий. Поживут в ее доме, пока миграционная их проверяет. Там хоть виды симпатичные. Но всем понятно: брак договорной, никакой любви там нет.

— Даже не знаю, — шепотом ответила миссис Дао. — На днях я видела, как они держатся за руки в парке Майл-Сквер, они там гуляли. Обнимались, улыбались.

Все сплетницы смолкли и задумались: каково это, когда у тебя такая любовь? Когда не надо беспокоиться о том, где достать еды, потому что любви хватит, чтобы утолить голод. Этих женщин так давно никто не обнимал по-настоящему, что впервые они не завидовали Маи Зыонг. В глубине души они радовались за нее.

— Как думаешь, у него есть братья? — с надеждой спросила Энни Лау, глядя на своего унылого мужа, с которым она жила вот уже больше сорока лет. Он прикорнул в уголке, изо рта свисала ниточка яичного рулета.

* * *

В