Дом с секретом и истинные лица. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

– Филипп Иванович, да вы же мне на расходы по гостинице дали карту, – Таня изумлённо смотрела на кусочек пластика.

– Эта оформлена на вас как на моё доверенное лицо, – рассмеялся Соколовский. – Ну что вы так смотрите? Вы уже знаете, кто я такой, а про это из людей здесь знают очень немногие, кроме вас всего семь человек.

– А ваш агент?

– Вася? Нет, он не в курсе. Так что держите! Если что, не нужно будет к нему обращаться, сможете сами решать все денежные вопросы, – Соколовский церемонно вручил карту, прихватил переноску с Геннадием, бубнящим что-то по-немецки, поднял её до уровня Таниного лица и уточнил: – Геночка, ты попрощался?

– Йа! – буркнул лягух, который явно нервничал перед отправкой в исконные земли, а потом вдруг не выдержал и завопил: – Не хочу я сейчас туда! Не хочу! Оставь ты меня здесь!

– Погоди… ты ж жениться хотел! – удивился Соколовский.

– Я ещё молод, меня об стену ещё рано! – выдал Геннадий, вызвав приступ веселья у Терентия.

– Нет-нет, Герман Лягушевич! Может, ты и молод, но пока допрыгаешь до своих земель, пока выберешь фройлен поизящнее, чтоб, значит, швырялась понежнее, пока достанешь её своим характером до брачного броска… – расписывал кот. – Хотя нет, что это я… последний пункт ты быстро можешь осуществить, так сказать, одним махом! Короче, раньше начнёшь – до старости как раз успеешь! Вперёд! К матримониальным свершениям и дружественной стене, которая таки сделает из тебя человека!

– Я передумал! Сокол, неси меня скорее отсюда! – взъярился Геннадий. – Чем раньше я перестану слышать это… с позволения сказать, котовое недоразумение, тем лучше! Таня! Ваш образ навеки останется в моей памяти! – лягушачья лапа помахала Татьяне на прощание.

– Фууух, да неужели же мы избавлены от этого создания! – выдохнул Терентий. – Ну наконец-то! Тань, а Тань, а отважным котам положена награда за избавление от лягушачьего громкоговорителя? Если что, то это я про себя, разумеется! – прозрачно намекнул Терентий, для наглядности прыгнув Тане на руки.

– Ты думаешь, что делаешь, или нет? – выглянувший из кухни Уртян перехватил увесистого Терентия. – Ты ж так и с ног сбить можешь! Тань, а ты видела рецепт из книги Сокола со зверобоем?

Ветклиника, гостиница, травяные рецепты из старой книги, которые Уртян проверял на себе и добровольце-Гудини, огород Тишинора, гонки норушат на гусях и попытки Мышки поохотиться за деловитым шмелём, заглянувшим к Тане на огонёк, Вран, у которого закончились каникулы, Крамеш, с изумлением читавший книги по людской истории и оригинально их комментирующий, всё это сливалось в сплошной тугой поток событий, пока Татьяна не поняла – надо притормозить.

Осень всё-таки вступила в свои права, вольготно раскрашивая деревья в яркие цвета, золотые, зелёные, алые листья подсвечивали изнутри фонари, превращая кроны в сказочные светильники, а Таня и Шушана пробрались на крышу, решив передохнуть.

– Как же хорошо… – Таня смотрела на небо, по которому неспешно плыли взбитые облака высокого полёта, а чуть ниже, в ином направлении и гораздо быстрее, пролетали суетливые серые тучки. – Спокойно!

Время, несущееся с непонятной скоростью, притормозило, завилось вокруг Тани и ощутимо выдохнуло – ей даже показалось, что пролетел у щеки прохладный сквознячок.

Она поплотнее укуталась в толстый тёплый плед, подтянула на подушку ноги, укрыла Шушану, свернувшуюся у неё на ладонях в уютный комок.

Минуты неспешно текли мимо, расставляя всё по своим местам, давая передышку и силы. Внизу шумел город, куда-то торопились машины, люди, вороны…

– Тань, ну чего ты тут застррряла? – Врану очень хотелось поделиться одним удивительным открытием по поводу игры, которую он писал для своего руководителя, а сестра куда-то делась.

– Да, действительно! Спрррятались и сидят вдвоём! – Крамеш клацнул когтями по металлу крыши, делая вид, что это он тут просто так… мимо пролетал.

– А что это вы тут все делаете? – выглянула из слухового окошка острая морда, увенчанная на макушке чем-то непонятным, крепко держащимся за лисьи уши.

Впрочем, всё стало очевидно, как только это непонятное заговорило:

– Там Тишун с лап шбилшя! Катит тыкву! Мне мама говорила, што бывает такая каша… тыквенная ш мёдом. Тань, такая бывает? Ш мёдом, да? Вот лиш говорит, что да, а Терентий, што такого никогда не пробовал. Тань, это он такой штранный кот, или тыква бывает только безмёдная?

Если чего-то и недоставало на этой крыше до полного счастья, то, наверное, именно их – их всех! Тех, кому Таня так нужна для того, чтобы просто чем-то поделиться, спросить, сделать вид, что просто случайно мимо пролетал-пробегал-проходил, а то и просто усесться рядом и посмотреть на небо, тучи, яркие огни города, осенние листья и…

– Да где вы там все? Что за непонятные создания? Тут Тишинор с тыквой страдает! Он её ни бросить не может, не спрашивайте меня почему, ни к вам закатить! Сове не доверил – говорит, что она тыкву поцарапает! Сова переживает, Тишинор извёлся, а главное-то – даже я страдаю! Сами полезли на крышу, а меня не позвали! Как вообще можно на крыше без кота? А? Без кота везде жизнь не та! Давайте уже вниз, а то тыква… И мне на крышу лезть неохота, потому как счас дождь будет!

И дождь тоже был полным счастьем, потому что первый настоящий осенний дождь очень обижается, когда про него думают как-то иначе. Он шумел на крыше, гудел в водосточных трубах, застенчиво выстукивал мокрыми прозрачными лапами по отливам и стёклам окон, обещая что-то новое, интересное и пока неизвестное. Которое непременно будет! Дождю-то лучше знать!

Конец книги.