Кошки не ходят на работу - Стейси Ю

– Я тебя прощаю, – сказала я. – За то, что съела мои кексы.

При этих словах Силвер перевернулась на спину, показывая светло-серый мех на животе. В отличие от остальной идеально гладкой шерстки, здесь волоски пушились и выглядели неаккуратно. Я потянулась, чтобы дотронуться, но кошка вздрогнула.

– Чего ты боишься? – спросила я. – Ты же меня любишь, забыла? Я познакомила тебя с молоком.

Она повернула голову на звук открывшейся двери.

– С кем ты разговариваешь? – В проеме появилось лицо Джеймса, волосы у него намокли от дождя. – Ты болтала с Силвер?

– Типа того, – ответила я. – Мы вроде установили связь, но Силвер капризничает.

– Ты ей нравишься. Просто она непостоянная, как все кошки.

– А почему ты решил завести такого непостоянного питомца? Разве смысл не в том, чтобы животные всегда тебя любили?

– Как сказать. – Джеймс наклонился и промокнул темные волосы подолом футболки. На пододеяльник полетели брызги. Силвер осторожно запрыгала возле кровати, словно танцевала под струями поливальной машины. – Здорово же за кем-то присматривать. Думаю, люди испытывают похожее чувство, когда появляется ребенок. – Он заметил, что я растерялась. – Или заводят отношения…

– Ты видишь во мне питомца?

– Речь совсем не об этом.

Я ничего не сказала, но слова Джеймса по-настоящему меня взволновали. Я вертела их в голове, рассматривая под разными углами и пытаясь найти точное и приемлемое значение. Забота обо мне – не обязанность, а удовольствие. Я существо, за которым ему нравится приглядывать.

– Я хотел сказать, – продолжил Джеймс, – что в отношениях думаешь не только о том, что получаешь от другого, но и о том, что сам ему даешь.

– Как великодушно.

Он пожал плечами.

– Уверен, у тебя такие же представления.

Но он ошибался. Мне нравилось встречаться с Джеймсом потому, что рядом с ним мне проще было ощущать себя живой. Рядом с ним я казалась себе настоящим человеком, законным представителем окружающего мира, а не сторонним наблюдателем. Наверное, были и другие причины, но почему-то ни одна не приходила на ум. Правда ли Джеймс так относится ко мне и всему тому, что любит? Или врет, притворяется, чтобы казаться лучше и взрослее, чем есть на самом деле?

Я сменила тему:

– Лу на меня злится.

Джеймс сел на кровать. Мне нравился его запах. Я положила голову ему на влажное плечо. Силвер устроилась между нами и ритмично постукивала кончиком хвоста, как человек ногой.

– Опять? – сказал Джеймс. – Какое преступление ты совершила на этот раз?

– Ничего такого ужасного, – смутилась я.

– Да я дразнюсь. – Он мягко толкнул меня в плечи, и я упала назад. Он наклонился и поцеловал меня в нос. – Ты не можешь сделать ничего ужасного.

У меня вспыхнули щеки. Силвер попыталась втиснуться между нашими лицами, и усы защекотали мне нос. Я заметила, что у нее нет кончика уха.

– Как это случилось?

– О, наследие ее героического прошлого. – Джеймс почесал Силвер за ухом. – Ветеринары так отмечают бродячих кошек, которых стерилизовали, прежде чем снова отпустить на волю.

– Не знала, что она была бродячей.

– Да, я нашел ее у моря.

– В Хольме?

– Ну да. Мне было лет пятнадцать-шестнадцать. Она была очень маленькая и совершенно одинокая. – Голос у него стал мягче. – Выползла ко мне на полотенце прямо из океана. Глаза гноились, она вся замерзла, но не дрожала.

Я обдумала сказанное. Если Джеймс нашел ее еще подростком, то сейчас Силвер больше десяти лет: далеко не котенок. Это меня расстроило. Силвер не вела себя как взрослая. Она словно только-только открывала для себя мир, и все вокруг или пугало ее, или радовало. Например, молоко, которое она пила, пока не срыгнула. Торшер у большого окна, который стал ее личным театром теней. Джеймс, за которым она повсюду следовала как зачарованная, хотя это-то как раз понятно.

– Ты забрал ее с пляжа? А если там осталась ее семья?

– Нет, Силвер была одна.

– А вдруг она потерялась? Или хотела привести тебя к своему хозяину.

Джеймс рассмеялся.

– Нет, поверь мне, она была одна. Вот и пришлось ей помочь.

Я посмотрела на Силвер со смесью жалости и восхищения. Почему изо всех людей на пляже она выбрала именно Джеймса? Или она подходила к другим, просто он единственный ее не оттолкнул? Не знаю, как сама поступила бы в таком случае.

– Я бы испугалась.

– На ее месте я бы тоже испугался, – кивнул Джеймс. – Но она вела себя на удивление спокойно. Направилась прямо ко мне. Ветеринар говорил, кошка не выживет, потому что очень больна, но она выжила.

Я нахмурилась. Силвер ритмично двигала головой в такт движению пальцев гладившего ее Джеймса и переводила взгляд полуоткрытых глаз с него на меня. Казалось, она хочет сказать что-то важное о своем появлении и о том, как мало мы оба о нем знаем. Но тут она зевнула, дыхнув изо рта молоком, и уснула.

Глава 3

В воскресенье зарядил дождь. Не было и восьми часов, а Джеймс уже заправлял кровать, в которой еще продолжала лежать я. Он велел мне вставать так отрывисто и твердо, будто у нас только что состоялся очень серьезный разговор. Силвер тоже поднялась на звук хозяйского голоса. На подушке от ее тела осталась вмятина в форме орешка кешью, теплая на ощупь.

– Завтрак на столе, – сказал Джеймс. – Нужно поскорее выезжать, чтобы проскочить до пробок.

Он положил на стол свежие рогалики и поставил креманку со сливочным сыром. Силвер забралась на стол и, переступив через мой рогалик, принялась лизать сыр. Был виден ее язычок, маленький и острый, как пламя свечи.

Кошка остановилась, посмотрела на меня и вернулась к своему занятию. Впечатленная ее дерзостью, я решила ничего не говорить Джеймсу, который спиной к нам собирал вещи. Музыка у него в наушниках играла так громко, что я слышала ее со своего места за столом. Мама разрешала мне включать музыку не больше чем на половину возможной громкости. Прищурившись, я смотрела на пританцовывающего Джеймса и гадала, что о нем подумала бы моя мама. Скорее всего, сочла бы его дурачком. Как только я дала себе такой ответ, он отделился от изначального вопроса и превратился в убеждение. Хорошо бы видеть все таким, какое оно есть на самом деле, но было поздно: я уже посмотрела на ситуацию глазами матери. И теперь Джеймс и мне стал казаться дурачком.

Джеймс был моим первым парнем. У меня и раньше случались влюбленности, но я даже не задумывалась о серьезных отношения. В детстве я считала мужчин бесполезными. Мне нужна была только мама, и она не возражала. Когда я впервые спросила ее о своем отце, она крепко прижала меня к себе, так что мои губы впечатались в ложбинку ее шеи.

– Девочки вроде нас, – сказала она, – должны держаться друг друга. Нам больше никто не нужен. А то получится перебор. Правда?

И я согласилась. Невозможно было