Дождись меня в Неаполе - Кьяра Джили

километры действуют как обезболивающее. Возможно, потому-то я так не хочу сюда возвращаться: этот город расцарапывает раны, мучает тебя. Заставляет посмотреть в лицо тому, что ты видеть не хочешь.

Чтоб тебя, Неаполь.

3

— Лидия, какая ты стала красавица!

— Ах, Дженнa’, вы говорите это всем, уж я-то знаю!

Дженнаро, портной, — уже практически член семьи: еще моя бабушка Лидия ходила за «красивыми нарядами» к его отцу. Она могла месяцами питаться хлебом с луком, экономить на всем, но одеваться у портного.

Унаследовав мастерскую, Дженнаро сумел сохранить неаполитанскую традицию, добавив, однако, в нее капельку современности. Но в какой-то момент этого ему показалось мало, и он понял, что надо расширять кругозор. Он вышел из своей зоны комфорта, как сегодня говорят гуру мотивации и коучи, и поступил подмастерьем к великому Аттолини[24], где и научился секретам неаполитанского портновского искусства.

Обстановка в его ателье не изменилась, но при этом не кажется старомодной. Во всем чувствуется завидное трудолюбие, которое идеально сочетается с ангельскими манерами хозяина.

— Начнем с вас, синьор Феличе, а потом перейдем к Лидии? Пиджак вышел просто превосходно. — На шее у него висит портновский сантиметр, а сам он улыбается, поглядывая сквозь очки на орлином носу.

— Ах, конечно. Самое лучшее, как десерт, оставляем на потом, да? — Отец надевает пиджак, застегивает пуговицы и смотрится в зеркало, а я думаю, как он красив. Несмотря на возраст, небольшой живот и залысины.

— Или как горькую настойку, — сквозь зубы цедит мама, думая, что никто ее не слышит.

— Ничего и менять не нужно! Сидит как влитой, — замечает Дженнаро.

— Вы просто волшебник! — восклицает папа, довольный.

— О, не преувеличивайте. Это еще что! А теперь очередь настоящего шедевра. Лидия, ты готова?

Дженнаро возится с ключами и, наконец найдя нужный, открывает занимающий всю стену шкаф.

Это Аличе захотела подарить мне платье. Когда она позвонила по видео сказать, что они с Грегорио женятся, и показала помолвочное кольцо с бриллиантом в три карата, то сразу же попросила стать главной подружкой невесты. Рядом с ней ждал ответа и ее будущий муж, так что отказаться не получилось.

— Главная подружка ближе всего к невесте, но обязанностей свидетельницы у нее нет! Ты довольна? — объясняла она моей не совсем убежденной физиономии, пока я размышляла, какую бы отговорку придумать и за сколько времени можно увильнуть от этой пошлости. Разве нет какого-то возраста, с которого законом запрещено быть главной подружкой невесты? Сорок лет — разве не достаточный повод для вежливого отказа?

— Платье я тебе закажу у Сарли, вместе со своим. Я сама все организую, пришли мне мерки и ни о чем не беспокойся. Тема свадьбы — «кино», и тебе выпал «Завтрак у Тиффани»… Но так как черное на свадьбы не надевают, платье-футляр Одри Хепберн выбрать нельзя. Так что мы используем главный цвет ювелирного дома! Скажи, гениально?

Возражать я не могла и поставила лишь одно условие: если мне и суждено получить платье цвета «Тиффани»[25], то пусть его сошьет Дженнаро. Тут я на уступки бы не пошла.

Аличе была только счастлива выполнить мое требование, а я, отправив ей мерки, судьбой платья больше не интересовалась. Еще и потому, что, по ее словам, оно задумывалось сюрпризом.

И вот настал момент узнать, что же я надену завтра. Мне немного любопытно, хотя в глубине души я не чувствую ничего — потому что надену его лишь раз, а затем оставлю в доме родителей, сяду на поезд до Триеста и забуду про эту свадьбу. В точности как и про предыдущие две.

— Ну вот, наконец! Смотрим? — Дженнаро с гордостью выносит чехол с платьем и из нас всех выглядит самым радостным. Медленно расстегивает молнию, и когда я вижу, что внутри, то не верю собственным глазам. Это платье из шелка и шифона в стиле ампир, с круглым вырезом в обрамлении крошечных кристаллов, из-за чего оно как будто светится. На бирюзовый цвет «Тиффани» нет и намека, платье жемчужно-серое, элегантное и сдержанное.

Мама, папа и я застываем с раскрытыми ртами.

— Но… — бормочу я.

— Ну? Что скажешь, Лидия? Ты будешь самой красивой подружкой невесты в мире! Кроме той… как же ее звали… Пиппы Миддлтон!

— Дженнаро! — восклицает мама. С того момента, как я увидела ее в машине Аличе, она впервые выглядит довольной. — Я даже не представляла…

— Да, знаю. Мы заставили вас поверить, что оно будет бирюзовым, с оборками, как безе. Но и вы туда же, синьора Паола! Как вы могли подумать, что ателье Дженнаро Витьелло сошьет грубую поделку! Ну конечно!

— Вообще-то вы правы…

— На самом деле его выбрала Аличе. Я всего лишь его сшил и, зная Лидию, захотел задекорировать вырез декольте. Помню, что украшения вы не носите. Верно? — спрашивает он у меня.

Я киваю. В горле пересохло, и я не могу выдавить ни звука. У меня никогда в жизни не было настолько прекрасного платья. Если однажды я все же выйду замуж, то хочу, чтобы оно выглядело именно так.

— Не представляю, сколько оно стоило! Я все выскажу Чиче.

Как моя мать ухитряется испортить что-то столь чудесное, не могу понять.

— Я ее не обидел, не беспокойтесь, — с удовлетворенной улыбкой заверяет ее Дженнаро.

А я тем временем надеюсь лишь, что оно мне подойдет, ведь отказаться от такого платья было бы кощунством. Вздрагиваю от ужаса, вспомнив, что немного сжульничала с мерками, как обычно делаю с весом — всегда скидываю себе килограмм-другой. Надеюсь, хотя бы не слишком приуменьшила.

Захожу в примерочную с платьем в руках, его ткань ощущается невесомой. Надеваю за две секунды — и молния прекрасно застегивается. Или я похудела, или же Аличе молча добавила к замерам пару сантиметров.

— Вуаля! — Выхожу и делаю пару шагов, чтобы меня разглядели.

— Я себе никогда не льщу, но в этот раз я в самом деле горжусь собой! — восклицает Дженнаро, разглаживая серые усы.

— А как же тема кино? И «Тиффани»? — спрашиваю я, все еще растроганная.

— Она пошутила! Ты же знаешь свою кузину! Поверь мне, Лидия, для меня было наслаждением шить это платье. Из нас двоих я доволен больше! И потом, возможно, ты найдешь себе прекрасного жениха.

Вот оно что. И у него есть талант испортить хороший момент. Но в этот раз я решаю не молчать.

— Вообще-то жених у меня есть, — отвечаю я, заслужив изумленный взгляд. Серьезно? Сама мысль о том, что я с кем-то встречаюсь, кажется такой дикой?

Дженнаро косится на мою мать, которая, судя по