Эвелина, или История вступления юной леди в свет - Фанни Берни

Вчера утром мадам Дюваль снова отправила меня к Брэнгтонам в сопровождении месье Дюбуа, чтобы договориться, где провести вместе вечер, потому что накануне на нее напала хандра от сидения взаперти.

Войдя в магазин, я заметила несчастного шотландца: он устроился в углу с книгой в руке. При нашем появлении он поднял печальный взгляд и, полагаю, немедленно узнал меня, так как вздрогнул и побледнел. Я вручила мистеру Брэнгтону записку от мадам Дюваль. Полли, сообщил он, наверху, а все остальные вышли.

Я поднялась наверх и застала мистера Брауна с мисс Полли сидящими в оконной нише. Мне было немного неловко их беспокоить, а они так себя вели, что мое смущение лишь усилилось. Как только мы поздоровались и обменялись общими фразами, мистер Браун начал миловаться с мисс Полли и вести себя так нелепо, что мне стало противно. Полли все это время притворно отталкивала его со словами: «О, мистер Браун, угомонитесь, полно вам! Ведите себя прилично, мы не одни! Что мисс подумает обо мне?» –  но при этом она всем своим видом давала понять, как ей приятны его ласки и как она гордится оказанным ей вниманием.

Наблюдать за этой парочкой и их нежничаньем было бы для меня сущим наказанием, поэтому я вскоре снова спустилась в магазин, дескать, чтобы узнать, не вернулась ли мисс Брэнгтон.

– Мисс, вы снова здесь, –  сказал мистер Брэнгтон. –  Решили посидеть немного в магазине, поглазеть на прохожих, а, мисс?

Я не ответила, и месье Дюбуа немедленно принес мне стул.

Несчастный незнакомец, который встал было, когда я вошла, опять занял свое место. Хоть он и склонился над книгой, я заметила, что он пристально и внимательно смотрит в мою сторону.

Месье Дюбуа, насколько позволял его ломаный английский, старался развлечь нас беседой, пока не вернулись мисс Брэнгтон и ее брат.

– Боже, как я устала! –  вскричала мисс Брэнгтон. –  Прям с ног валюсь!

И она без всяких церемоний рухнула на тот самый стул, с которого я поднялась, чтобы поприветствовать ее.

– Ты устала! –  фыркнул ее брат. –  А мне-то каково, ведь я прошел в два раза больше!

И он плюхнулся на место месье Дюбуа, поступив с ним так же любезно, как его сестра –  со мной.

В магазине было всего два стула и три табуретки, и мистер Брэнгтон, который предпочел не вставать, предложил месье Дюбуа занять свободную табуретку. Заметив, что я осталась стоять, он обратился к шотландцу:

– Эй, мистер Макартни, уступите-ка нам ваш табурет!

Пораженная его грубостью, я отказалась садиться и, подойдя к мисс Брэнгтон, предложила:

– Если вы будете столь добры немного подвинуться, нам не придется беспокоить этого джентльмена.

– Господи, это что еще за глупости такие? –  вскричал ее брат. –  Он уже достаточно насиделся!

– А даже если и нет, –  согласилась сестра, –  у него есть стул наверху, а магазин-то как-никак наш.

До глубины души возмущенная такой невоспитанностью, я взяла табуретку и отнесла ее обратно мистеру Макартни, вежливо поблагодарив его за любезность и сказала, что лучше постою.

Он посмотрел на меня так, как будто не привык к такому обращению, почтительно поклонился, но ничего не ответил и тоже остался на ногах.

Вскоре я обнаружила, что все, кроме месье Дюбуа, принялись потешаться надо мной. Желая поскорее вернуться домой, я попросила мистера Брэнгтона дать мне ответ для мадам Дюваль.

– Ну что ж, Том, Бидди, куда сегодня пойдем? Ваша тетушка и мисс хотят, чтобы мы составили им компанию.

– Тогда, папа, –  сказала мисс Брэнгтон, –  поехали к «Дону Сальтеро». Кстати, мистер Смит любит это место, может быть, он к нам присоединится?

– Ну нет, –  запротестовал сын, –  я за Уайт-Кондуит-Хаус[97], поедемте туда.

– Уайт-Кондуит-Хаус, вот еще! –  вскричала его сестра. –  Нет, Том, я туда ни ногой!

– Ну тогда и сиди дома, никому ты не сдалась! Обойдемся и без тебя, честное слово, скучать не станем!

– Берегись, Том: если ты не придержишь язык, я тебе такое устрою –  уж ты у меня попляшешь!

Тут в магазине появился мистер Смит: он, по-видимому, собирался уходить. Однако, завидев меня, этот любезник остановился и подчеркнуто вежливо поинтересовался моим здоровьем. Дескать, знай он, что я здесь, спустился бы раньше.

– Но бога ради, сударыня, –  поинтересовался мистер Смит, –  почему же вы стоите?

И он поспешил предложить мне табуретку, от которой я только что отказалась.

– Мистер Смит, вы как раз вовремя! Помогите-ка положить конец спору между моими сыном и дочерью о том, куда сегодня поехать, –  попросил мистер Брэнгтон.

– Фи, фи, Том! Спорить с прекрасным полом! –  вскричал мистер Смит. –  Что до меня, то я поеду куда пожелаете, но при условии, что эта юная леди составит нам компанию. Что театр, что кофейня –  для меня все одно, поэтому пусть выбирают дамы! С вами, сударыня (обращаясь ко мне), куда угодно –  кроме церкви. Ха-ха-ха! Вы уж простите меня, сударыня: я ужасно боюсь священников! Ха-ха-ха! В самом деле, дамы, извините за грубость, но как тут не смеяться!

– Я как раз говорила, что съездила бы в кофейню «Дон Сальтеро», –  сказала мисс Брэнгтон. –  А вы, мистер Смит, куда бы вы хотели отправиться?

– Мисс Бидди, вы же знаете, я всегда позволяю решать дамам, сам я никогда не вмешиваюсь. Но предположу-таки, что в кофейне будет очень душно… Впрочем, леди, решайте сами, я на все согласен!

Я сразу поняла: этот человек, хотя и твердит, что готов во всем уступить, в действительности отказывается от любых предложений, которые не исходят от него самого. И при этом Брэнгтоны настолько восхищаются его мнимым аристократизмом, что он в самом деле считает себя настоящим джентльменом!

– Тогда устроим голосование, и каждый выскажется, –  предложил мистер Брэнгтон. –  Бидди, позови Полл, пусть спустится. Голосовать будем честно.

– Ну папа, сколько можно-то! –  запротестовала мисс Брэнгтон. –  Почему ты не пошлешь Тома? Вечно я у тебя на побегушках!

Последовал спор между отцом и дочерью, но мисс Брэнгтон была вынуждена сдаться.

Полли спустилась вместе с мистером Брауном. Она ныла и жаловалась, что ее заставили прийти: ей, дескать, и наверху было очень даже хорошо.

– Леди, проголосуйте же! –  вскричал мистер Смит. –  Итак, сударыня (обращаясь ко мне), начнем с вас. Куда вам больше хочется поехать? –  и шепотом добавил:

– Обещаю, я вас в любом случае поддержу, что бы вы ни выбрали.

Я сказала, что совсем не знаю Лондона и пожелала сначала выслушать мнения присутствующих. Они неохотно согласились. Тогда мисс Брэнгтон проголосовала за кофейню «Дон Сальтеро», ее сестра –  за поездку в «Матушкин красный колпак»[98], брат