У смерти шесть причин - Саша Мельцер

Тренер умеет поддерживать и помогать. Он тонко чувствует наши настроения и знает, когда можно пожурить и пригрозить, а когда нужно брать лаской и ультиматумами. Я никогда не устану им восхищаться, особенно глядя на других глав команды.

– Сегодня был тяжелый день, – утверждает он, окидывая нас взглядом. – И не только сегодня. Но вам пора собраться, ребятки. Если не сейчас, то в этом году уже не получится.

Сандре опускает взгляд, Мадлен смотрит по сторонам, а Бьерн все еще пытается выправить дверцу у шкафчика, пострадавшую от его кулака. И только я с восторгом наблюдаю за тренером, который мягко пытается пробудить в нас азарт к игре. Искорки внутри еще теплятся, пусть и слегка потушенные усталостью и раздражением.

– Выигрывать у «Полар Линкс» собираетесь? – с усмешкой интересуется он, опершись на косяк. – Или вылетаем из чемпионата и отдаем чемпионство? Должно быть стыдновато.

Его слова бодрят и немного отрезвляют. Да, команда соперников набрала силу, но ведь и мы не хуже. И у нас есть шанс, просто мы рановато сдались. Раздается ободряющий ропот.

– Собираемся. – Сандре решительно кивает. – Мы их порвем.

Сет шестой

Мадлен умеет организовывать, и поэтому под тычки и постоянные споры мы украшаем волейбольную площадку к празднику. Сандре растягивает гирлянду «С днем рождения» по всей волейбольной сетке и цепляет края за крепления. Эрлен раскладывает закуски – в основном рыбные, соленые и вяленые, один вид сыра и целую тарелку овощей. Затем в пластиковые миски вытряхивает разные чипсы – праздник Бьерна не может пройти без них. Бумажные стаканчики пока сиротливо стоят пустыми на краю стола, а под ним – недорогое пиво. Нам как раз хватило финансов, чтобы устроить сюрприз. Мы, конечно, обещали Эдегару, что никакого пива на вечеринке и близко не будет, но чуть-чуть слукавили, надеясь, что нас не поймают.

Бьерн должен прийти чуть позже, к половине восьмого, якобы на тренировку. Я сидел на трибунах, закинув ноги на впереди стоящее кресло, и снимал на телефон процесс приготовления, желая запечатлеть наш общий праздник. Сегодня мы снова вместе, как детали механизма, работаем слаженно и усердно. Сандре украшает, Эрлен готовит, Фьер упаковывает подарок, а Мадлен командует. Я с усмешкой фотографирую последнего, когда он легко выхватывает у Сандре воздушный шар и бьет его им по лбу.

– Не так! – ругается он. – Красный рядом с золотым будет смотреться лучше!

Сандре вздыхает, но покорно перевешивает. Я хихикаю, глядя на них, но стараюсь делать это тихо, чтобы меня не заставили тоже что-нибудь надувать или нарезать.

– Ты принял решение, кстати? – спрашивает Фьер, прилепляя огромный бант на коробку. Он глядит на Мадлена из-под светлой челки с мягким прищуром. – Ну, я о «Хеймдалль Вакт»?

– Пока ничего. – Мадлен качает головой, но морщится, всем видом показывая, что эта тема ему неприятна. Мне, должно быть, она тоже была бы не мила, если бы я в разгар сезона решил подписать контракт с другим клубом, да еще и самым отвратительным из всех возможных. С трудом представляю себе Мадлена в их форме.

– А будешь? – настаивает Фьер. У него неожиданно прорезается голос: в последнее время он с нами общается все чаще и бесстрашнее. Наверняка извинения сыграли свою роль, и я рад, что приложил к этому руку. Мягко отлепляюсь от кресла, скидывая ноги со спинки, и поднимаюсь. По-кошачьи тихо спускаюсь.

– Может, ты молча завернешь подарок? – протягивает Мадлен, скрестив руки на груди. – Или у тебя теперь рот не закрывается?

– Или просто кто-то пытается сбежать. – Я ухмыляюсь, подкравшись к французу со спины, и кладу руку ему на плечо. Он вздрагивает и сбрасывает ее, а потом отвешивает мне такой подзатыльник, что в ушах начинает звенеть. Одурев от этого, я долго моргаю и потираю затылок, а губы сами собой обиженно поджимаются.

– Дурак, – бросает Мадлен, потирая запястье, словно ушибся сам. – Я испугался.

– А я пошутить хотел, – ворчу я, крутя головой и пытаясь избавиться от ноющей боли в затылке. – Вы все такие серьезные, что даже смотреть тошно. Подумаешь…

Он швыряет мне тихое «извини» и движется к Эрлену, чтобы проверить стол. Стараюсь не обращать внимания на его излишнюю нервозность – знаю, что его с утра опять допрашивала полиция. Гляжу ему в спину чуть виновато, но затылок не дает испытать полноценное чувство вины. Помогаю Сандре повесить гирлянду, с которой у него не ладится, а время уже идет к половине восьмого. С любовью Бьерна приходить чуть раньше нам стоит быть готовыми к пятнадцати минутам.

Мы завершаем последние приготовления, и Мадлен придирчивым взглядом окидывает получившийся сюрприз. Мы чуть приглушаем свет, оставляя только софиты. С ними нам любезно помог четверокурсник, который отвечает за звук и свет в академии.

– Какой черт придумал тренировку сегодня… – доносится из коридора, но по голосу сразу понятно, кто идет. Бьерн, видимо, не находит никого в раздевалке и поэтому сразу идет на площадку. Мы выстраиваемся в ряд перед сеткой, Мадлен – по центру, я рядом с ним, а с другой стороны Сандре. Фьер и Эрлен стоят по краям. Как только Бьерн заходит на площадку, мы начинаем петь традиционную норвежскую песню, которой обычно поздравляют с днем рождения. Бьерн замирает, не решаясь сделать шаг дальше. Может, мне только кажется, но в свете софитов у него в глазах будто блестят слезы.

– Это для меня? – вырывается у него, но ответ столь очевиден, поэтому мы ничего не говорим. Мадлен только делает шаг вперед и жестом велит нам расступиться, чтобы открыть стол, который мы накрыли. Мы и правда расходимся.

– Решили, что мы точно не можем пропустить твой праздник! – уверенно говорит он. – А это тебе от нас.

Он протягивает ему запакованный в красную оберточную бумагу подарок, сверху красуется кривоватый бант. Фьер налепил его с трудом, словно торопился, а тот никак не хотел цепляться. Коробка достаточно объемная, мы долго не могли придумать, что подарить, пока однажды не посмотрели на его тренировочные кроссовки.

– Пусть они всегда приносят тебе удачу на играх! – Сандре легко треплет его по волосам.

Бьерн недоуменно хмурится. Он явно рад, как ребенок, но никак не может выразить свои эмоции. У него с губ срываются только какие-то междометия, но потом он по очереди крепко обнимает каждого из нас.

– Спасибо, – шепчет он, перед