Белая линия ночи - Халид Аль Насрулла

ставил перед собой фонарь таким образом, чтобы тень от головы не падала на бумагу. Сюжетная линия развивалась уже так стремительно, что он и сам едва поспевал за ней. В какой-то момент ему захотелось немного разнообразить текст неожиданным поворотом. Он колебался между несколькими вариантами: переместить всех троих персонажей в другую локацию, рассказать читателю предысторию каждого из героев или раскрыть личность поджигателя. К своему удивлению, очень скоро он обнаружил, что не способен развить ни одно из направлений – фантазия попросту не слушалась его. Бесплодные попытки привнести в повесть какой-нибудь свежий элемент привели его к мысли отложить сочинение и поискать вдохновения в книгах других авторов. Однажды ему попалась книга о жизни старика-отшельника, коротавшего дни в далекой горной деревеньке. Управившись с этой небольшой историей менее чем за час, Цензор ощутил мощный прилив вдохновения и решил вернуться к написанию повести.

– Хорошо бы слегка затронуть содержание «Сказки сказок», – думал Цензор. – Аристократ вполне мог бы рассказать о ней хотя бы пару слов главному герою. Черт, я ведь так до сих пор и не подобрал для него никакого прозвища… Нехорошо. Надо будет ввести его имя во второй главе и потом добавить еще в пару мест.

Редкие вылазки на поверхность давались Цензору с трудом. Выбираться приходилось по ночам, в крайнем случае – на рассвете. Чтобы приучиться справлять нужду в строго определенные часы, Цензор старался пить поменьше жидкости. Как только солнце закатывалось за горизонт, он поднимался по лестнице, упирался макушкой в люк, слегка приподнимал крышку над головой и внимательно осматривал пустырь. Убедившись, что опасности нет, он осторожно выползал наружу и, пригнувшись, отбегал подальше за поворот, в низину. Если бы кто-то случайно бросил на него взгляд в такую минуту, он смог бы увидеть в лучшем случае лишь верхнюю треть его фигуры. Быстро сделав свои дела, он возвращался назад тем же путем.

Однажды, когда Цензору в очередной раз понадобилось отойти в туалет, он оставил тетрадь с повестью у вентиляционных отверстий. Вернувшись, он обнаружил, что тетрадь насквозь промокла – вероятно, в сливное отверстие попала вода. К большому счастью, рукопись почти не пострадала. Хорошенько просушив тетрадь, Цензор вернул буквам прежнюю яркость, но на этом не успокоился и решил, что повесть необходимо перенести на более надежный носитель – на стену тоннеля. Сперва он переписал весь текст простым карандашом, чтобы можно было подправить некоторые места при необходимости, а затем обвел буквы маркером. Войдя во вкус, он решил принять дополнительные меры предосторожности и процарапал текст на стене острым ножичком. В этой кутерьме он напрочь забыл о том, что собирался придумать прозвище главному герою.

Закончив с гравировкой, Цензор с ужасом подумал: что, если на страну снова обрушатся дожди? Тогда вода затопит тоннель и уничтожит всю его библиотеку! До смерти перепугавшись, он той же ночью сбегал домой и притащил оттуда огромный кусок синей водоотталкивающей ткани. Расстелив ткань на полу, он сложил на нее все книги аккуратными стопками, обернул их со всех сторон в полотно, а уголки этого импровизированного узелка прижал к земле большими камнями.

– Вот и все мое богатство, – усмехнулся он. – Что ж, зато такого ни у кого больше нет.

Мысль о том, что Рыцарь выкупил у Управляющего станки, внушала Цензору надежду, однако он понимал: уход частных типографий с рынка запустил неостановимый процесс деградации общества. В такой ситуации превращение граждан в стадо идиотов – лишь вопрос времени. Как бы далеко ни продвинулось человечество в различных областях, весь этот прогресс можно безвозвратно перечеркнуть одним-единственным законом. Такая мысль пугала Цензора, и в то же время он чувствовал, что происходящее на поверхности больше его не касается. Книги, в окружении которых он жил, заменили ему все, в чем он прежде нуждался: семью, работу, возлюбленную и даже таблетки от живота. Покончив с одной книгой, он тут же тянулся сквозь темноту к заветному узелку и доставал оттуда наугад другую. Перенеся ее в освещенный угол, отведенный для чтения, он впервые знакомился со своей новой спутницей, с которой ему предстояло провести несколько ближайших дней. Впрочем, одержимый идеей читать как можно больше, Цензор порой мог проглотить целую книгу и за ночь.

– Интересно, что я буду делать, когда запас книг иссякнет? Откуда мне взять новые? – спросил однажды Цензор сам себя и тут же ответил: – О чем я? Ведь можно перечитывать книги и по два, и по три раза и с каждым разом замечать что-то новое!

Поначалу дни в подземелье тянулись невыносимо долго. Цензор надеялся, что сможет провести в тоннеле еще много лет до тех пор, пока его не найдут. А может, его и не найдут вовсе? Он был бы не прочь прожить под землей до самой смерти. «Какая мне, собственно, разница, где умереть – на земле или под землей? – думал он. – Здесь, пожалуй, было бы даже удобнее. Можно сказать, что все это время я только и занимаюсь тем, что обживаю себе могилу».

Ему совсем не хотелось возвращаться на поверхность. Внешний мир не сулил ничего хорошего. Что ждет его наверху? Стены Управления? Коллеги? «Ловец слов»? Новые законы? Начальник? Ему вдруг вспомнился последний рабочий день, проведенный в Управлении. Перед глазами вновь встала таблица с именами владельцев частных типографий, больше похожая на расстрельный список. Палец Начальника остановился возле фамилии Цензора. Подняв голову, Цензор заглянул Начальнику в глаза и увидел, что тот жаждет услышать его ответ.

– А это – ваше имя, – сухо произнес Начальник. – Так ведь?

Это был настоящий позор. За один миг Цензор превратился из уважаемого государственного служащего в безрассудного подростка. Осуждающий взгляд Начальника был для него высшей мерой наказания.

– Мое, – неожиданно гордо произнес Цензор. – Однако замечу, что дела типографии не имеют никакого отношения к моей работе и вас уж точно не касаются.

Наверное, именно так он должен был ответить Начальнику вместо того, чтобы цедить жалкие оправдания. Почему же он тогда промолчал?

Уже в тот день, как он рассказал матери о сообщении, которое случайно заметил на экране отцовского телефона, Цензор понял: знание – это искра, а люди – звенья цепи, сохраняющие эту искру и передающие ее друг другу. Но только теперь он осознал, как должен был поступить в той ситуации: крепко держать язык за зубами и не раскрывать это знание никому. Разве он сделал кому-то лучше, поделившись увиденным с матерью? Знание, мешающее естественному ходу вещей, должно уйти в могилу вместе с его носителем.

Во время своего последнего разговора с Рыцарем Цензор заметил, что стал