Дикие сыщики - Роберто Боланьо

Они сказали, конечно, и эти тоже, все авторы будут ломиться в журнал. Хорошо, сказал я, пусть ломятся, только давайте не забывать основную цель публикации. Стимулировать интерес к издательству. Нет проблем, говорят, издательство будет присутствовать буквально на каждой странице. Ну, может быть, через одну. Кроме того, сам журнал что-нибудь принесёт. Я сказал: ну что ж, господа, дерзайте, судьба издания в ваших руках. В первом номере, как нетрудно удостовериться, никаких кортасаров и маркесов не появилось. Не появилось там даже Хосе Пачеки. Зато там оказалось эссе Монсивайса, и это в каком-то смысле спасло предприятие: остальные там были товарищи Парды, эссе одного аргентинского писателя, спасающегося в Мексике от преследований и тоже водящего дружбу с Пардой, ещё два анонса огромных романов, готовящихся к печати в издательстве, рассказ забытого соотечественника Парды и масса стихов. Слишком много стихов. Но, по крайней мере, в разделе книжного обозрения — сплошь наши новинки. Расхвалены более-менее.

Помню, что, пролистав этот журнал я провёл беседу с Варгасом Пардой и прямо сказал слишком много раздела поэзии, кому это надо. Получил ответ: как кому это надо, что вы, Дон Лисандро, ей богу, вон взгляните на Октавио Паса и его журнал. Варгас, дорогой мой, возразил я, Октавио Пас — это Октавио Пас. Что дозволено Юпитеру, не обязательно дозволено нам, простым смертным. О том, что я тысячу лет не читаю журнал Октавио Паса, я даже не заикнулся, эпитет «Юпитер» скорей относился к его бурной издательской деятельности, чем к творческой продукции самой по себе. В глубине души я не считаю издание стихов олимпийской роскошью богоравных. Это просто глупость страшная. Но дальше того разговор не пошёл, Варгас Пардо прекрасно издал и второй номер, и третий, а там и четвёртый, и пятый. Иногда до меня долетали отдельные слухи, что в этом журнале пошли уже просто прямые нападки. По-моему, во всём виноват Варгас Пардо. Журнал он использовал, прямо скажем, не по назначению, превратив его в орудие сведения личных счётов. Просто, знаете ли, метательный снаряд для расправы с теми, кто не принял его у нас в Мексике с распростёртыми объятиями. Что за тщеславный и злобный народец писатели! Мстительный! Правду сказать, я и бровью не вёл. Ну, развязали полемику. Главное, чтоб продавался. Иногда сам для себя задавался вопросом, с чего это Варгаса Парду так тянет к поэзии. Он же всё-таки не поэт, а прозаик. Откуда такая любовь к лирике?

Должен сознаться, что долгое время загадка казалась мне неразрешимой. Я начал подозревать, что он голубой. Он, правда, женат (разумеется, на мексиканке), но само по себе это ещё ничего не значит. Дальше: если, допустим, голубой, то они ведь тоже разные бывают. У некоторых, например, не идёт дальше платонического томления чисто литературного свойства. Или он своих наложников-наложниц таким образом в печать протаскивает? Неизвестно. Чужая душа — потёмки. Я лично против голубых ничего не имею. Вон их сколько развелось. В этом смысле мексиканская литература стояла в зените где-нибудь в сороковые. Казалось, куда уж дальше. Однако такого засилья, как сейчас, раньше не наблюдалось. Я думаю, школа виновата. А также реклама этого явления в кино, шоу-бизнесе, музыке, ну и так далее. Тот же Сальвадор Ново мне рассказал один раз, что его поражает манерность современной молодёжи (к нему же часто приходят). А Сальвадору Ново я верю.

Вот так я и познакомился с Артуро Белано. Варгас Пардо однажды сказал, что составляется феноменальный сборник («феноменальный» — его выражение). Решающая антология молодых латиноамериканских поэтов. Нужен издатель. А кто такой этот Белано? — спросил я. Он у нас пишет в книжном обозрении, объяснил Варгас Пардо. Эти поэты, — сказал я, тайком наблюдая, какая будет реакция, — ищут альфонса, как шлюха-неудачница, сами себя не умея продать. Варгас Пардо пропустил колкость мимо ушей, начав уверять, что это очень хорошая книга, и если её не возьмём «мы» (как удобно размножил место-имение!), то её с руками оторвёт любое другое издательство. Не переставая исподтишка наблюдать, я бросил: ну приведи его, а там посмотрим, что из этого выйдет.

Два дня спустя Артуро Белано явился в редакцию. Он был в джинсах и джинсовой куртке, и куртка-то рваная — протёртые локти, дырявая левая грудь, будто его чем пыряли. Джинсы, если бы он из них вылез, остались бы стоять сами по себе. На ногах тапки спортивные — страшно смотреть. Волосы до плеч, и ещё, он вообще худощавого сложения, но тут просто кошмар. Как будто человек не ест и не спит бог знает сколько времени. Господи, ну и чучело, подумал я. Хоть душ, как мне показалось, принял, и то хорошо. Ну давайте, говорю, посмотрим, сеньор Белано, вашу антологию. Он говорит: да я уж отдал Варгасу Пардо. Хорошенькое, думаю, дельце.

Снимаю телефонную трубку, звоню секретарше: пришлите, говорю, сюда Варгаса Парду. Сидим молчим. Чувствую, если Пардо сейчас не войдёт, заснёт у меня сие юное дарование. Правда, этот точно был не голубой. Надо как-то убить время, стал ему объяснять, что стихи норовит напечатать любой, а вот не покупает никто. Печатают много, кивнул в ответ он. Господи, ну и тормоз. Может, наркоман? У них поди разбери. Ну и как, говорю, трудно было собрать антологию латиноамериканской поэзии? Нет, говорит, все свои люди. Никакого стеснения. Ну что ж, говорю, хоть с авторскими правами проблем не будет. Вы же, наверное, получили со своих друзей разрешение? Усмехнулся. Нет, это мало сказать: рот скривился, губа поползла, жёлтые верхние зубы… Хмык! Ей богу, от этого хмыка мурашки по телу пошли. Потусторонний какой-то, как вот идёшь в пустом коридоре в больнице, нигде ни души, и откуда-то вдруг этот хмык. Снова молчок. И опять мы сидим, как посторонние люди. Право слово, беседа с издателем! Тормоз!.. А кто мы ещё? Посторонние люди. Но не буду же я с ним молчать, я пытаюсь, налаживаю разговор. То про Чили, откуда он родом, то про мой журнал, где он, между прочим, печатается в книжном обозрении, и что подчас этот тираж таких вот сборников поэзии сложить даже некуда, пока не пристроишь. А Варгас Пардо всё не приходил и не приходил (на телефоне он, что ли, с другим каким великим поэтом?). И только в этот момент меня озарило. Или же, можно сказать, посетило предчувствие.

Я понял, не надо издавать никакую антологию. И вообще ни в каком варианте не связываться. Варгас Пардо со всеми его гениальными замыслами пойдёт на фиг. Если другие хотят, пусть другие