Ты пахнешь как спасение - Эллин Ти

– И купил квартиру в Москве, – зачем-то завожу эту тему я.

– Это было еще до продажи дома, – улыбается он, я по голосу слышу, он пока все еще повернут ко мне спиной.

– Ты же в курсе, что так не делается? Ты… просто купил квартиру, Давид! Я хотела съехать, но мне дали понять, что это не очень хорошая затея, что ты бы хотел, чтобы я оставалась там, и…

– И все верно. – Он кивает и поворачивается ко мне. В руках его две чашки, из которых исходит ароматный пар, а на губах хитрая ухмылка. – Зато я знал, где ты живешь, знал, что в любой ситуации у тебя будет крыша над головой, что тебе всегда будет куда вернуться. Ты пережила столько плохого, что я был бы не лучше Симонова, если бы позволил тебе просто приехать в Москву и пытаться там выжить. А с постоянным жильем это сделать было куда проще. Вот и все.

Он пожимает плечами. Словно объясняет мне простые вещи, которые понял бы даже ребенок. А я все еще не могу принять факт покупки жилья. Конечно, там не такая огромная квартира, как у Давида, моя просторная студия на пятом этаже на окраине города. Но это все равно огромная сумма, и я никак не могу принять то, что этот человек продолжает делать для меня очень много всего!

– Ты сумасшедший, – качаю головой и беру с тарелки один ролл, просто чтобы занять рот и не сказать ничего лишнего больше.

– Неправда, я абсолютно здоров. В отличие от бывшего твоей мамы, кстати, – усмехается он.

Я замираю тут же:

– Бывшего? Моего отца?

– Нет. Я про Симонова. Они развелись.

– Я вообще ничего не знаю, – шепчу ему, признаваясь. – Ни о ком, ничего. Расскажешь?

– Да а что рассказывать? Олега загребли в тот же день, начали разбирательство. Конечно, с его количеством денег и связей долгий срок ему не грозил, но на полгода нам удалось его изолировать от общества. Там же поставили какой-то диагноз, что он с башкой не дружит. Причем не подставной, реальный. Мы с отцом пока начали действовать. Тихо, мирно, спокойно. Сделали так, что партнеров у Симонова не осталось, бизнес ушел в ноль, никому не нужный. Через полгода он вышел и продал все за копейки, пытался еще встать на ноги, но ничего не вышло, тут таких ошибок не прощают. Мать твоя ушла от него сразу же, а он спился. По-настоящему. Честно, я даже не уверен, что он все еще жив, но месяц назад вроде был. Жилья у него нет, денег нет, есть только бутылка и посаженная печень.

Я в шоке застываю и даже не доношу чашку с кофе до рта, чтобы сделать глоток напитка.

Это внезапно. Крайне. Человек с огромными амбициями, кучей денег, связей, планами просто спился… Лишился всего и не смог бороться, выбрал легчайший путь и сдался.

Честно, мне неожиданно это слышать. Каким бы уродом он ни был, он всегда шел к своим целям. Да он даже от меня не отставал столько лет… А тут просто все потерял и не смог с этим справиться.

Я не жалею. Жалости к этому человеку с моей стороны нет, и, я думаю, это адекватная реакция.

Неожиданно – да. Но не жалко.

– А мама? – спрашиваю. Я знаю, что Давид в курсе всего, кто мне еще что расскажет?

– Ну, мама у тебя женщина… интересная. Она теперь Фусаинова. Вышла за него через полгода, как Олега выпустили. Там не все гладко, она плохо выглядит, часто в синяках, мало где появляется, но говорят, это ее осознанный выбор. Очевидно, бабло для нее важнее отношения, иначе я не знаю, зачем она все это терпит.

– Не узнаю ее, – качаю головой. – Она не смогла простить измену отца и обрубила все за секунду, даже не задумываясь о том, чтобы сохранить семью, а теперь терпит побои… Я хочу с ней увидеться, наверное. Не знаю пока. После твоего рассказа я уже не уверена.

– Если захочешь – только скажи, все организую, без проблем.

– Подняться на этаж, чтобы сообщить решение? – хмыкаю. – Номера твоего у меня нет.

– У меня твой есть. – Он подмигивает. – Я напишу тебе сегодня пожелание доброй ночи, чтобы и у тебя сохранился.

И почему я не удивлена, что у него есть мой номер? В то время как мне его контакты категорически отказались давать, когда я пыталась разобраться с ситуацией с квартирой. Почему так, а?

– Ну а ты-то как? Артур сказал, что ты теперь не в бизнесе отца?

– Не хочу больше. Слишком прогнившие они все, мне тошно. Я строю спортивные клубы, купил подающую надежды хоккейную команду в Москве, хочу и туда свои клубы вывести, расширяться. Мне в мире спорта, пусть он все еще остается миром бизнеса, комфортнее, чем в том, прошлом.

– Ты большой молодец. – Я наконец-то делаю глоток кофе. Это божественно. – Но я никогда не сомневалась в том, что ты добьешься всего, чего захочешь.

– Пока не всего, – он почему-то грустно улыбается, – но я не остановлюсь. А твои как дела?

– Я не верю, что ты не знаешь, – закатываю глаза. – Твой брат то еще трепло, не удивлюсь, что ты знаешь обо мне больше, чем я сама.

Он посмеивается. Ну конечно, я была права, о чем мы вообще говорим?

– Не так много, как ты думаешь. Знаю, что учишься и работаешь, занимаешься спортом.

– Хожу к психологу, много гуляю и в целом да, больше ничего такого, но даже все то, что я делаю сейчас, уже является особенным для меня.

– Ты представить себе не можешь, как сильно я горжусь тем, какой ты восхитительной стала после всего произошедшего, – говорит Давид, глядя прямо в глаза, и я снова теряюсь, покрываюсь мурашками и не понимаю, что мне ему отвечать и как вообще реагировать на такой громкий комплимент и в целом на эти слова.

– Это во многом твоя заслуга, и ты это знаешь, – улыбаюсь ему. Я не могу опускать этот факт, Давид сделал для меня слишком многое, чтобы я могла вот так просто об этом забыть.

– Нет. Вытащить тебя оттуда не равно дать силу воли стать совершенно другим человеком и пережить всю боль. Ты невероятная, я не могу перестать восхищаться и любоваться тобой, если честно. Очень красивая.

– Ты меня смущаешь, – краснею, не могу скрыть этого. – Специально?

– Да, – отвечает он