В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

– Вот именно! Любит! Я их потом встретила в опере, они так постарели! И он, и она сморщились, едва шли… Но знаешь что? Когда они смотрели друг на друга, их глаза сияли ярче самых дорогих бриллиантов, которых в тот вечер в ложе было в изобилии. – Она снова отвернулась.

– Шарлотта, каждому свое…

– Отдала бы я всех своих любовников ради того одного, который смотрел бы на меня так в старости? – перебила она. – Наверное, да. Но поезд ушел, жизнь пролетела. А я – старая дура, которая решила устроить личное счастье сейчас, когда и жизни-то осталось вот столько. – Она подняла костлявую руку и показала пальцами, прижав большой палец к указательному.

Я по себе знала, что человека в таком состоянии переубеждать бесполезно: в ментальных расстройствах я знала толк. Говорить с Шарлоттой имело смысл в лучшем случае завтра. Сегодня она хотела ныть, страдать и рефлексировать. Любым эмоциям надо позволить пожить в голове день-другой, даже таким деструктивным, как у Шарлотты.

Я встала с кровати и отправилась на кухню. Очень хотелось есть. В холодильнике нашлось множество еды: моя подруга, возможно, и не любила мыть посуду, но готовить обожала. Мне до ее талантов было далеко, и поэтому я решила сделать яичницу с ветчиной из индейки. Через двадцать минут я вернулась в спальню с подносом, на котором стояли поджаренные яйца с кусочками ветчины, тосты, джем и кофе. Шарлотта улыбнулась, села поудобнее, и мы молча начали есть. Она все еще страдала, и я решила не мешать ей.

– Спасибо тебе, милая. Я надеюсь, завтра меня отпустит и я снова стану прежней, но пока позволь мне побыть одной?

– Позволю, но только до завтра.

Я вышла из комнаты и решила этот день посвятить уборке дома Шарлотты, в конце концов, времени у меня было навалом.

Часа четыре я терла, мыла, подметала, пылесосила, полировала, отскребала, натирала. За кухней была небольшая кладовая со всевозможными чистящими средствами, там нашлись баночки и бутылочки буквально от всех видов пятен и для всех поверхностей. Для мрамора одни, для керамики другие, для фарфора третьи. Мне было не лень изучить инструкции на этикетках, и каждую жидкость или порошок я использовала строго по назначению. Поскольку прошлая ночь оказалась для меня не менее стрессовой, чем для Шарлотты, то с помощью уборки я и решила с этим стрессом бороться. А еще, буду честна, вечером, как ты помнишь, дорогой дневник, у меня было запланировано свидание, так что она помогла и отвлечься от мыслей о Мартине. В итоге моих стараний дом засиял и заблагоухал.

Окончив уборку, я упала в кресло и огляделась. За такие труды мне полагалась медаль, ну, или какая-то другая награда. Я открыла винный холодильник, достала первую попавшуюся бутылку белого вина, открыла, налила в высокий бокал и сделала большой глоток. В чем в чем, а в вине Шарлотта знала толк.

Мне снова захотелось есть, моей подруге наверняка тоже. Я соорудила большую миску салата из свежих овощей и зелени, полила все оливковым маслом и гранатовым соусом, набросала сверху куски мягкого сыра, поставила на поднос и вместе с вином вернулась в спальню Шарлотты. Она все еще лежала, но сейчас с телефоном – значит, жизнь к ней возвращалась.

– О! Ты открыла бутылку Montrachet Grand Cru. – Брови Шарлотты взмыли вверх при виде вина. – Мы что-то отмечаем?

– Нет, просто захотелось тебя порадовать. К тому же наступил вечер, а мы еще не выпили ни капельки. Нельзя нарушать традиции.

Шарлотта уселась поудобнее, взяла тарелку с салатом и принялась его жевать.

– Не пей такими большими глотками, милая. Вино за шесть тысяч евро достойно того, чтобы его смаковали.

Я чуть не подавилась от услышанного:

– Шесть тысяч евро за вино? Ты с ума сошла?

– Это ты с ума сошла. Я все ждала какого-то повода, а он все никак не случался. А потом пришла ты и решила, что поводов для хорошего вина может и не быть. Хотя, наверное, хорошее вино само по себе повод. – Она подняла бокал, мы чокнулись. – Будем здоровы!

– Прости, я не знала. Может, спрятать то, что осталось?

– Ну уж нет, выпьем все без остатка. И на будущее – всегда выпивай бутылку, которую открыла, максимум за два дня. А лучше сразу. – Она опустила нос в бокал, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. – Там еще одна такая же есть. Надо будет тоже выпить без повода.

Мы засмеялись.

После ужина я собрала тарелки, составила их в посудомойку и тут же запустила ее. Телефон на столе подал сигнал – это было долгожданное сообщение от Мартина: «Как ты относишься к стейкам? Предлагаю отужинать в Мoncero. В 19:00 удобно?»

Времени до свидания оставалось совсем немного, и я помчалась к Шарлотте, которая накануне обещала мне помочь с нарядом. Моя подруга стояла в центре комнаты в халате-кимоно, на голове у нее был яркий платок, глаза блестели.

– Я вижу, вино вернуло тебя к жизни?

– Меня к жизни вернула твоя забота, ну и вино тоже. Спасибо тебе, милая. – Шарлотта раскинула руки, широкие рукава кимоно были как крылья. – Иди, я обниму тебя.

Мы стояли посреди комнаты, мне было приятно знать, что я помогла Шарлотте выйти из этого жуткого состояния. «И это она еще не видела свой чистый дом», – подумала я.

– Шарлотта, хотела бы напомнить тебе, что у меня вечером свидание. Если честно, мне уже через час надо выходить. Помнишь, ты обещала помочь с нарядом?

– Через час? Ты с ума сошла? Кто же собирается на свидание за такое короткое время? Что ты вообще весь этот день делала?

Я не стала уточнять, чем была занята.

– Идем в мою гардеробную. – Она распахнула дверь в другом конце комнаты, и мы оказались в огромном помещении, которое от пола до потолка было увешано всеми видами нарядов.

В отличие от всего остального дома тут царил идеальный порядок. Слева висели верхняя одежда и пиджаки, затем шли ряды длинных платьев, далее по стене размещались свитеры, брюки, джинсы, блузы. Справа был огромный шкаф с сотнями пар обуви, далее шли сумки всех размеров. Дальний шкаф оказался забит ремнями, шарфами, платками, в центре стоял остров с очками, бижутерией и прочими мелочами. Также тут имелась стойка, на которой собиралась вся одежда без разбора. К