Кто не спрятался, я не виновата - Варвара Александровна Шестакова

– Почему? – Она резко повернула к нему лицо, глаза округлились в удивленном возмущении. Она показала головой на дверь и сделала шаг в сторону. В коридоре послышалось движение, через мгновение Элен вернулась в комнату с салатником в руках.

– Смотрите, что я несу! La salade russe – русский салат, по-нашему – оливье. Светлана, ты помнишь такое? – Она с гордостью поставила его в самый центр стола рядом с ведерком.

– Ох, надо же, я читала про него в книгах о России! Когда-то мама моей мамы готовила мне его, в далеком детстве! Но я уже не очень помню вкус.

– Вот и снова попробуешь!

– Какая все же красота! – еще раз оглядела стол Светлана. – Я так люблю поесть, но совершенно никчемна на кухне!

– Думаю, нам пора уже сесть за стол, шампанское уже открыто и ждет нас! – Лицо Элен светилось радостной улыбкой, ей показалось – Андрей и Светлана нашли общий язык.

– Боже мой, как я счастлива, что вы смогли поладить! – Элен подняла свой бокал, когда они наконец расселись. – Андрей обычно не выносит моих подруг!

Андрей издал короткий смешок.

– Правда? Отчего же? – воскликнула Светлана. – Ваша жена, Андрей, просто удивительная женщина. Я таких здесь не встречала. Да и вообще нигде.

Андрей молча сделал глоток игристого. «Надо было опохмелиться с утра, голова была бы легче», – думал он.

Они сидели за овальным столом, три фигуры: две – он и Элен с одной стороны стола и одна – Люсьен – с другой, по центру от них, как биссектриса, разделяющая пополам их треугольник. Он заметил эту забавную закономерность, она, помноженная на бокал шампанского, веселила его.

Кто мы, черт возьми? Равнобедренный треугольник? Или равносторонний? Бедра у Элен и Люсьен отличаются, значит, все-таки равносторонний. Но разве мы в равном положении? А может быть, мы пирамида Маслоу? Мы с Элен, примитивная физиология у самого ее подножия, а она – наш единственный на двоих объект желания – ее пик, вершина самореализации. Или же треугольник Карпмана? Только кто сегодня у нас жертва? Я? Или все же Элен? А кто спасатель? Треугольник печали – вот мы кто!

Он так размышлял, глядя на Люсьен и почти не отрывая взгляд, пока женщины о чем-то болтали.

Однако она актриса, как хорошо держится.

Она действительно держалась хорошо. Ему было неприятно, что все ее внимание, которого он так жаждал и ждал, теперь было направлено на его жену. Они мило щебетали как ни в чем не бывало, пока он, как мальчик, должен был сидеть, не ведая, что все-таки происходит.

Элен разложила закуски и попросила Андрея вновь наполнить бокалы. Он пригубил второй бокал шампанского, опередив Элен, готовящую уже было тост. Он ощутил, как пузырьки вместе алкоголем разносят по телу решительность, уже почти переходящую в дерзость. Ему захотелось вдруг нарушить безмятежную гладь вечера.

– Так вы, значит, Светлана? – спросил он резко. В вопросе слышалась ехидство, он смотрел на Люсьен в упор, словно наведя прицел. Элен, далекая от контекста, бросила на мужа удивленный взгляд, но Люсьен сразу поняла интонацию его вопроса.

– Да, Светлана, – ответила она и, чуть помедлив, добавила: – Светлана Горцевская.

– Светлана Горцевская? – медленно повторил Андрей. – И все?

Элен было невдомек к чему эти вопросы, она опасалась, как бы Андрей не выкинул какую-нибудь шутку, она знала, что он мог, особенно когда не очень трезв. Спокойный и скромный в обычной жизни, он под воздействием алкоголя становился иногда непредсказуем. Она снова подняла в воздух бокал, но вновь не успела начать речь.

– Ах да, конечно! – Голос Светланы, звонкий и живой, сделал в воздухе петлю. – Долгие годы, когда я работала в глянце, в журналах, писала для разных порталов о культуре, я подписывалась как Люсьен Дюмон. Можно сказать, я жила под этим именем. На всех аккредитационных карточках, во всех документах редакции я значилась как Люсьен. Даже друзья того периода звали меня так, не подозревая, что у меня есть другое имя.

Она рассказывала это, глядя на Андрея, мол «хочешь знать – пожалуйста, получи, теперь ты доволен?»

– Два имени – очень удобно, – задумчиво произнес Андрей. – Два имени – как два человека.

– Ничего себе! – воскликнула Элен и захлопала от восторга. – Ты ничего мне не рассказывала об этом!

– Совсем ничего? Как же так? – Адрей скорчил гримасу и в шутку неодобрительно покачал головой.

– Когда я устроилась в Русский дом преподавать французский, я решила, что русское имя будет звучать проще и логичнее. У эмигрантов и так хватает стресса, а тут преподавательница тоже русская, тоже бывшая эмигрантка, должно веять чем-то родным и понятным. Да и мне больше не хотелось вести жизнь под тем именем.

– Правда? – вскинул брови Андрей, но Люсьен ничего не ответила, она опустила взгляд и пыталась поймать вилкой горошину из оливье на своей тарелке, но та, упругая и круглая, не поддавалась.

– Думаю, за это нужно выпить! – поднял бокал Андрей. – За великое разоблачение, за Светлану, бывшую Люсьен!

Элен со спокойной душой несведущего подняла свой бокал, но Люсьен взглянула на Андрея обеспокоенно, он поймал страх в ее взгляде и глубоко вздохнул. Она боялась, что он в своих колкостях зайдет слишком далеко, что Элен заметит нить напряжения, натянувшуюся между ней и ее мужем. Но Элен была так поглощена новостью, что совершенно ничего не заметила.

– Можно я тебя теперь иногда буду звать этим именем? Люсьен! Как красиво звучит! – спросила она.

– Нет! – резко произнесла Светлана. – Сейчас мне бы не хотелось. Это была другая жизнь, другая эпоха, все изменилось, все закончилось. Я больше не хочу туда возвращаться.

Элен как бы понимающе кивнула.

– Ну хотя бы расскажи, почему ты взяла именно этот псевдоним?

– Все просто. – Ей наконец удалось поймать горошину. – Люсьен – означает свет, так же как и Светлана. Я просто перевела имя на французский, также как и фамилию. Горцевская – это про горы, также как и Дюмон.

– Красота! – прошептала Элен. – Как все просто и сложно одновременно!

– Да, – согласилась Люсьен, – в моей жизни всегда было так: казалось, что будет просто, а оборачивается слишком сложно.

– Элен, кажется, утка готова, – сказал Андрей, принюхиваясь.

Комнату и правда начал застилать теплый сладковато-пряный запах дичи вперемешку с ароматом яблок, запекшихся внутри нее.

– Ну что же, пора подавать главное блюдо.

Элен встала из-за стола. Светлана тотчас вызвалась помочь. Но Элен не позволила:

– Нет-нет, останься, я сама все принесу. Андрей, подлей Светлане вина. Покажи ей, какие у нас еще есть книги и пластинки. Представляешь, мы притащили