Кто не спрятался, я не виновата - Варвара Александровна Шестакова

деле он просто не хотел, чтобы она видела его лицо. Он заполнял тело теплым супом, но его душа была абсолютно пуста, она прошла экстренное выскабливание, резкий переход от возбужденной радости ожидания до внезапной потери.

– Как скажешь, – коротко ответила она и, напевая что-то себе под нос, нарезала яблоки и складывала их в большую миску.

Его раздражало ее пение, ее в целом неплохое настроение, раздражала невозможность поделиться с ней своим горем, свалить на нее половину. Его вдруг начало раздражать, что она стала такая спокойная, уравновешенная и самодостаточная. Что он может явиться домой нетрезвым, а она даже не задаст вопрос почему.

– Кстати, завтра же к нам на ужин придет Светлана. – Она повернулась к Андрею с ножом в руках. Она подняла его, как саблю перед ударом.

Ох черт, пощади меня! Еще и эта Светлана так невовремя. Он скорчил недовольную гримасу. Ложка ударила о край тарелки.

– Ну, может лучше не завтра? А? Что мы сразу с корабля на бал?

– Завтра же у нас Рождество. И вообще я уже разморозила утку, – она показала ножом в сторону раковины, откуда торчали бесстыже растопыренные ноги крупной птицы.

Андрей доел суп, сунул тарелку в посудомойку и, процедив едва слышное «спасибо», вышел из кухни.

– А как же чай? Ты же принес сладкое?

– Чай попозже, голова тяжелая, я прилягу пока! – крикнул он уже из коридора.

Андрей повалился на кровать, и лишь две мысли терзали его разум: где теперь искать Люсьен и как пережить знакомство со Светланой.

11

Про встречу она прожужжала ей все уши. Едва вернувшись в Париж, Элен написала ей длинное теплое сообщение. Рассказала об их приключениях на границе, жаловалась на сложность перелетов, на холод в России, причитала, как она соскучилась по ней за эти несколько дней.

Светлана внимательно прочитала ее письмо несколько раз. Она пыталась прощупать, теперь уже с преступным опозданием, были ли в строках Элен какие-нибудь упоминания мужа, какая-нибудь информация о нем, по которой Светлана могла бы догадаться, кто он. После их последней встречи с Элен Светлана подняла весь архив их переписок, это было сродни лингвистической экспертизе. Она все хотела понять, был ли шанс обнаружить роковое совпадение и предотвратить беду. Ей хотелось найти себе оправдание. Можно ли считать предательством то, что случилось случайно, по невнимательности? Но совесть ее могла быть почти чиста: Элен писала о муже вскользь, так, словно его фигура была абстракцией. Она никогда не звала его по имени. Только муж. Смешное жужжащее слово из трех букв. Всего три буквы социального веса. Муж на работе, муж купил пианино, муж не придет на концерт…

И только один-единственный раз – дотошная Светлана все-таки отыскала улику, она кольнула ее слева, меж ребер, – единственный раз в самом начале их с Элен общения та назвала мужа Андрюша.

«Андрюша сегодня задерживается».

Светлана пропустила это мимо глаз, мимо ушей, очевидная связь между строгой формой Андрей и уменьшительно-ласкательной Андрюша оказалась вне поля ее внимания. Она прекрасно владела русским языком, но вот русские имена и их производные нечасто встречались в ее повседневной жизни.

Никакой другой информации про Андрея ни в письмах, ни в разговорах не было. Светлана знала, что у мужа Элен бизнес, но какой именно, ее это совершенно не заботило, да и сама Элен не стремилась об этом говорить. Элен хотела говорить про себя, она наконец нашла человека, которому была интересна. И они вдвоем так увлеклись построением своей собственной девичьей реальности, что остальные игроки на доске жизни служили лишь фоном. Изучая друг друга, они умудрились скрыть главное.

«Жду тебя завтра в пять часов, не опаздывай!» – Голос Элен в сообщении звенел колокольчиком, она говорила сначала на русском, а потом дублировала все на французском – это была их привычная игра и упражнение для тренировки бытовых фраз и ситуаций. Дальше шло текстовое сообщение с адресом и подробные инструкции, как найти их дом.

Светлана тянула с ответом.

Моя дорогая Элен…

Это невозможно. Как смогу я смотреть ей в глаза? Как я смогу смотреть ИМ в глаза? Как МЫ сможем смотреть ЕЙ в глаза? Все кончено. Все безвозвратно кончено.

Лежа в предновогоднем бреду, в холодной испарине, она переживала утрату, сродни смерти близкого человека. Жизнь подарила ей друга, она убила его сама, своими руками. Она разрушила все, что они построили вместе. Она мысленно простилась с ней навсегда.

Но проститься с Элен было не так-то просто. Она звонила ей, отправляла сообщения, в конце концов, она знала Светланин адрес. Когда Элен очередной раз напомнила ей о запланированной встрече, Светлана отчаянно набрала ей сообщение, пальцы дрожали и не попадали по нужным буквам:

«Моя дорогая Элен. Если бы ты знала, как я поступила с тобой, если бы ты все знала, едва ли ты захотела видеть меня, разве что плюнуть мне в лицо. И я бы дала тебе сделать это, я бы не шелохнулась. Я бы подставила вторую щеку. Я совершила ошибку. Все совершают ошибки, но моей нет оправдания, ей нет объяснения».

Она написала, но отправить не решилась. Она металась по комнате от окна до двери, как тигр в горящей клетке, перечитывала свои слова. Затем резко остановилась. «Сентиментальный бред, – сказала сама себе и стерла. – Зачем Элен лишний повод для беспокойства?»

«Я тебя очень жду. Ты обещала. Это очень важно для меня», – снова булькнул телефон.

Могу ли я, черт возьми? Ах, будь что будет.

И она ответила ей кратко: «Хорошо, я приду».

12

С самого утра в доме Элен царила атмосфера надвигающегося праздника. Она проснулась ранним утром, когда дети и Андрей еще мирно спали. Прежде чем выпорхнуть из-под одеяла, она долго разглядывала его лицо. Какой-то странный прилив нежности наполнил ее тело, когда она в утренней полутьме увидела линии на его высоком лбу, как будто их стало больше, как будто они стали чуть глубже. Он спал, дыша тихо-тихо, нижняя губа чуть выдавалась вперед, как у ребенка. Она дотронулась до его щеки, вчерашняя щетина кольнула палец, он вздрогнул во сне и отвернулся.

Элен вышла из спальни, накинув домашнее платье, в квартире было свежо. Но уже через полчаса разогретая духовка делилась своим теплом с кухней, а та через открытую дверь разносила его дальше, вместе с запахом корицы и печеных яблок.

На аромат прибежали дети и закричали от восторга при виде румяного пирога в печи.

– Это на вечер, – остудила их пыл Элен.