Девоньки мои - Людмила Лаврова

в спутницы кого… Зою?! Эту девочку, которую она помнила недалекой глупышкой, всегда и всем улыбающейся… Карина не знала сама, почему ее так задевает наличие у Зои ребенка, но Митю она не приняла. Мальчик раздражал ее так же, как и его мать.

Приезжая в гости к сыну, куда она зачастила после его свадьбы, Карина пыталась найти хоть что-то, чтобы «открыть» ему глаза. Но ей это не удавалось. Карину выводила из себя счастливая улыбка Зои, которая просто расцвела после свадьбы, сбросив с себя груз ответственности, ведь теперь рядом снова был Виктор и ей можно было уже, наконец, подумать и о себе.

Она устроилась на работу в крупную библиотеку и наслаждалась каждой минутой, которую дарила ей жизнь. Петербург покорил ее. Она никогда не была в этом городе, зная его лишь по страницам любимых книг. И теперь могла часами бродить по улицам с мужем, сыном или, вообще, одна, поражаясь архитектуре и ловя себя на мысли о том, сколько людей ходило по этим улицам до нее и сколько их еще пройдет после… Она примеряла улицы к прочитанному, и скоро у нее родилась необычная идея. Виктор ее одобрил, и скоро появилось маленькое агентство, где студенты и бодрые пенсионеры, которых Зоя тщательно отбирала, начали водить экскурсии по ее авторской программе – «Литературный Петербург».

Карину все это совершенно не радовало. Не радовали успехи невестки, ее воспитанный и очень послушный мальчик, который начал называть ее сына отцом. Это, наверное, стало последней каплей. Карина устроила сыну очередной скандал, но он только предложил ей собрать вещи.

Инсульт хватил Карину через неделю после возвращения домой. К счастью, случилось это на работе, и скорая приехала быстро. Но последствия все равно были тяжелыми. Она тихо плакала, лежа на койке в больничной палате, когда дверь распахнулась и вошли Виктор с Зоей.

Карина замычала, задергалась, пытаясь сказать, что не хочет видеть Зою возле себя, но язык не слушался. Зоя сделала вид, что ничего не поняла и скоро развила такую бурную деятельность, что Виктор только кивнул, предоставив решать все жене. Она оставила сына на Виктора и няню, перебралась к матери и принялась выхаживать свекровь. Карина злилась, но постепенно начинала понимать, что Зоя вовсе не так проста, как кажется. Ее доброта не была наигранной. Она была ее сущностью. Не обращая внимания на капризы и недовольство Карины, она просто делала то, что нужно, приговаривая:

– Ничего! Вы у меня еще встанете! И мы пойдем с вами за грибами. Вы знали, что в поселке, где Витя нам дом строит, огромный лес? Ладно, может и не огромный, но я вообще леса никогда не видела до этого, поэтому для меня он очень большой. И грибов там видимо-невидимо. Мы с мамой совершенно городские жители, а вы, я знаю, разбираетесь. Научите меня? А то я из негодных грибов только мухомор знаю. Хотя где-то читала, что в нужных пропорциях и он полезным может быть. Представляете?

Карина поправлялась, но медленно. Как только стало можно ее перевозить, Виктор забрал мать к себе. Зоя радостно выдохнула, оказавшись дома, и с новыми силами взялась за свекровь.

– Надо разрабатывать руки и речь. Вот! – Зоя высыпала в миску пакет гречки. – Самая лучшая тренировка. А потом будет пшено!

Карина сердито отодвигала от себя миску. Перебирать крупу она ненавидела. Зоя заставляла ее, но все время искала что-то еще, видя, как не нравится свекрови это занятие. Помог Митя.

– Мам, а вот это подойдет?

Он поставил на стол перед Кариной коробку с конструктором. Собирать его он обожал и давно перешел на модели для взрослых, с которыми легко справлялся с помощью Виктора. Детали в этих наборах были мелкими и отлично подходили для задуманного.

– Отлично! Только я не умею их собирать, а тут надо показать.

– Я справлюсь. – Митя посмотрел на Карину.

Та, готовая уже отмахнуться от мальчишки, вдруг передумала. И легкий кивок вызвал у Мити улыбку, которая поразила Карину. Так похожа была она на улыбку Зои. Такая же открытая и бесхитростная.

Виктор, увидев вечером, как увлеченно собирают конструктор Митя с Кариной, на следующий день привез большую коробку, которая заставила Митю ахнуть от восторга:

– «Черная жемчужина», пап?

Карина дернулась было, но тут же осадила себя. Пусть. Этот мальчик уже не раздражал ее. Было в нем что-то настолько светлое, что у нее проходила даже головная боль, когда он садился рядом и высыпал из коробки детали очередного конструктора.

Корабль, о котором Митя только мечтал, но ни разу не заикнулся Виктору, они собрали за месяц. Карина снова говорила, пусть и не так четко и связно, как раньше, но это уже был прогресс и оставалось только надеяться, что на этом все не остановится. Митя радовался каждому ее слову так, как будто это была его личная заслуга. И Зоя с улыбкой кивала, глядя, как он заставляет Карину сделать что-то еще, сверх положенных упражнений.

Карина как-то спросила Зою:

– Почему ты такая неправильная?

– В смысле?

– Слишком добрая, все тебе надо. Таких, как ты, сейчас не бывает! Люди стали другого формата. Даже меня взять. Другая бы просто наняла мне сиделку и не прикоснулась бы ни разу. Ведь сколько я всего и тебе, и Вите наговорила. А ты… Забыла уже?

– Почему же? Помню. Просто не считаю нужным вспоминать. Зачем? В жизни и так хватает плохого. Из дома выйдешь и – на тебе, кто-то кричит, кто-то ругается. В транспорте, в магазине, на улице. Все злые стали, вы правы. Так зачем все это тащить в свой дом? Будет хорошо мне от этого? Нет! И вам хорошо не будет. Я ведь знаю – вы сердитесь не потому, что я вам так уж не нравлюсь, а потому, что за сына переживаете. Что хотели бы для него лучшего. Как и я для Мити. Это нормально.

Карина задумчиво смотрела на невестку и молчала. Сказать ей было нечего.

А спустя еще месяц Зоя как-то утром вышла из ванной совершенно ошеломленная, забыв даже причесаться. Она так и притопала на кухню в халате, со смешно торчащими во все стороны вихрами и рухнула на стул, налив себе только воды и не думая о завтраке. На вопросительный взгляд Карины, Зоя развела руками и сказала:

– У вас будет внук.

Карина сначала не поняла, что сказала ей Зоя, а потом расцвела улыбкой, которая хоть и вышла чуть кривой, потому что мышцы лица еще не до конца восстановились, но была такой искренней,